— А переговорить с Романом Акакьевичем можно? — спросил помощник олигарха.
— Нет, нельзя! То, что это его распоряжение, я подтверждаю, — вежливо, но настойчиво проговорила Ольга Сергеевна и добавила, — я надеюсь, у вас нет повода не доверять мне.
«Повод не доверять есть всегда!» — подумал начальник охраны и посмотрел внимательно на референта. Андрюша пребывал в замешательстве, но не верить Ольге Сергеевне, вечной подруге шефа в бесчисленных перелётах и поездках, он не мог.
«Так, так, так!» — подумал референт, разглядывая развивающиеся на ветру каштановые волосы помощницы.
— Кстати, Анатолий, вы едете с нами, — распорядилась женщина судьбой техника-смотрителя, спокойно взирающего на всё происходящее.
Толяна в нынешнем установившемся положении превыше всего интересовал вопрос курения. Только между затяжками сигареты, когда тёплый едкий дым входил в лёгкие, Толян мог бы осмыслить и оценить развитие окружающей жизни.
Анатолий икнул, оттолкнулся от места, на котором стоял и, сильно припадая на правую ногу, захромал в сторону автобуса с женщиной около него. Он шёл к ней, как ребёнок, делающий первые шаги, протянув руки в её сторону и вопрошая плачущим голосом:
— А курево у вас есть?! Покурить очень хочется.
На что заботливая Ольга Сергеевна немедленно достала пачку сигарет из кармана пальто и протянула навстречу Толяну.
Все остальные из-за решётки со смешанным чувством удивления и любопытства наблюдали за хромым Анатолием. Тот от избытка чувств перешёл на смесь бега и хромоты на больную ногу для скорейшего получения заветной сигаретки.
Доковыляв до Ольги Сергеевны, мужичонка с восторгом и трепетом, с великой осторожностью принял эту пачку. Помучился, доставая из неё трясущимися руками белую сигарету, и начал хлопать себя по всему телу в поисках предмета, дающего спасительный огонь.
Предмета он не нашёл и начал в изумлении озираться и приговаривать что-то нечленораздельное из-за сигареты, торчащей у него изо рта. Женщина покорно ждала и молчала около заегозившего Толяна, понимая его муки. Но сама, как видно, его проблему будучи не в силах разрешить.
Тогда снова открылась водительская дверь, вылез Айрат, с каменным лицом обошёл автобус спереди и протянул на помощь хромому руку с мерцающим огоньком в ней. Толян прикурил и с блаженством обратил лицо вверх, к небу, для глубокой и длительной затяжки, ради которой он столько страдал и вытерпел.
Дверь из здания аэропорта со скрипом распахнулась, высунулся толстый Пётр. Его любопытные глаза ощупали всю расстановку людей и машин. Нахмурились, увидев автобусы. Наконец, он выполз целиком на крыльцо.
— Там это. Магнитка добро даёт на вылет. Можете лететь. Я уже экипажу сказал.
Референт посмотрел зло на Ольгу Сергеевну, Толяна и автобусы, запахнулся в куртку и молча, повернувшись, нырнул внутрь здания аэропорта. Начальник охраны со своим подчинёнными медленно и неуверенно последовали за ним.
«На мобильный позвоню!» — решил про себя референт, пробираясь обратно в комнату отдыха пилотов.
«Куча вопросов и дел надо решать, а он на автобусах, без нас в Магнитку едет!» — думал и нервничал Мазок. Референт отдал распоряжение собираться и отправляться на посадку в самолёт.
Все зашумели, покидали в дорожные сумки и саквояжи вещи. Оставив бардак и неприбранность в помещении, двинулись на выход из аэропорта. К сиротливо возвышающемуся над пустой и ровной площадкой перед взлётной полосой суперджету.
Охранник, окинувший цепким взглядом напоследок опустевшую комнату, увидел оставленный мобильный телефон, лежащий с краю на столе. Он подошёл, схватил его и определил, что это телефон Романа Акакьевича.
Удивлённый, молодой и сильный человек сунул аппарат в карман и вышел, громко хлопнув дверью.
Глава 13. Часть 1: Особисты
Сухощавый мужчина в помятом костюме с галстуком, наброшенным на плечо расстёгнутого пиджака, наконец-то, оторвался от мобильного телефона.
Лицо, изборождённое морщинами от бессонных ночей и от бесконечных бюрократических баталий, на миг просветлело — или, по крайней мере, перестало напоминать грозовую тучу.
Ему было лет пятьдесят, виски по бокам его головы отливали серебром, взгляд стального цвета глаз, казалось, способен заморозить свежий кофе в чашке.
С утра всё шло по плану, пока план не исчез вместе с господином Дюном!
Перед мужчиной на полированной поверхности стола стоял большой светлый коммуникатор. Сбоку от него лежал кожаный с тиснением чехол от телефона и раскрытый блокнот.
На листе блокнота было аккуратно выведено круглым почерком «10:00 — в Бастилию…». С краю стола белели несколько просыпанных крошек от утреннего печенья. В остальном огромный стол был пуст.
Мужчина бросил злобный взгляд на стоящих перед ним людей. Эти двое вывели его из себя дурацкими ответами на вопросы о месте пребывания Романа Акакьевича.
Как лицо особое, он терпеть не мог задержек в своём расписании, жалобы и «системные сбои». Особенно такие, как сейчас, из-за отсутствия какой-либо связи с пропавшим олигархом.
«Чёртовы бюрократы в юбках и глупые выскочки», — подумал он, разворачиваясь спиной к ожидающим его распоряжений сотрудникам господина Дюна. Мужчина сделал несколько шагов вдоль стола, затем повернулся и подошёл к Ольге Сергеевне.
Он встал напротив неё и, подозрительно прищурившись, придвинул к ней своё измождённое на служебном поприще лицо.
— Ещё раз, вам известно, где он?! — прошипел хозяин кабинета, едва двигая губами.
Слова его были ясны и предвещали нечто нехорошее. Пристальный взгляд сверлил женщину насквозь, но вопрос был адресован обоим уставшим от напряжения представителям Дюна.
Ольга Сергеевна держалась! Она соорудила на лице непроницаемую маску из слоновой кости.
Не смотрела в глаза спрашивающего и старалась уловить в себе ноту правильного тона. Ответ должен не вызвать гнев хозяина кабинета в ситуации, когда негодование было неизбежным.
— Господин Дюн заканчивает последние приготовления, — уверенно отвечала женщина, чувствуя, как по спине ползёт холодок.
— Он просил передать, что последний штрих требует некоторого времени и уединения. Роман Акакьевич обязательно свяжется с вами, Олег Петрович! В течение ближайших трёх часов!
Олег Петрович, человек в помятом костюме, едва заметно кивнул. Его взгляд оставался пронзающим, холодным и испытующим.
Он привык ждать! Терпение было его внутренним лозунгом, и он считал это спасательным кругом в той жизни, которую имел.
Мужчина прислушался к своему внутреннему состоянию и нашёл его удовлетворительным. Олег Петрович решил, что с этих «убогих» спрашивать бесполезно. Нужна новая концепция дела, в которой господина Дюна не наблюдалось.
— Иногда быстрей сделать, чем объяснить. К тому же нам сверху виднее. Неправда ли?! — вопрос казался риторическим. Смысл сказанного ни Ольга Сергеевна, ни референт Андрюша не поняли, но на всякий случай от греха подальше закивали головами.
Хозяин кабинета обошёл стол и уселся в светло-коричневое кресло под портретом на задней стене. Сразу