В воздухе витал запах крови, смешанный с ароматом горящих масел. Где-то вдалеке слышался глухой гул — будто само пространство содрогалось от произошедшего. Символы на колоннах мерцали, словно впитывая в себя страдания и боль.
Собрав остатки сил, Хан Ло поднял голову. Перед ним, напротив колонны, стоял Фан Ли — его лучший друг, с которым он прошёл сквозь огонь и воду, пережил не одно смертельное испытание. Сердце Хан Ло сжалось от боли — не только физической, но и душевной. Взгляд Фан Ли был пустым, в нём не было ни сожаления, ни сострадания, ни даже узнавания.
В этот миг Хан Ло понял: перед ним уже не Фан Ли. Его душа, скорее всего, давно исчезла, а тело стало всего лишь марионеткой, аватаром для чужой воли. Но самое страшное было не в этом — важно было то, кто сейчас управлял этим телом.
С трудом, сквозь кровь, Хан Ло прохрипел:
— Ши Фэн…
Имя прозвучало в зале как удар грома. Мужчина, управляющий телом Фан Ли, медленно улыбнулся — слишком широко, слишком спокойно. Его глаза сверкнули торжеством, и он сделал шаг вперёд, будто смакуя каждый миг.
— Наконец-то, — его голос прозвучал ровно, почти буднично, но в этой ровности чувствовалась сдерживаемая дрожь. — Сколько же лет я шёл к этому дню, сколько раз представлял себе этот момент, Хан Ло.
Мне даже пришлось пожертвовать собственным телом, — он с лёгкой брезгливостью оглядел себя, разглядывая чужие руки, — но для того, кто лишил меня всего, это допустимая цена.
Сегодня — я свершил свою месть.
Ши Фэн тихо рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по залу. В этом смехе Хан Ло уловил не только злобу, но и горечь — словно ради этой минуты Ши Фэн выживал все эти годы, подчиняя ей каждое своё решение. Всё вокруг будто потускнело, уступая место только этому голосу, наполненному злобой и торжеством.
— Ты и правда думал, что сможешь уйти от расплаты? — продолжал Ши Фэн, наклоняясь ближе. — Ты верил, что твоя сила, твои друзья, твоя слава — что всё это выше последствий одной «ошибки»?
Всё это — прах. Всё это — иллюзия статуса, который ты так любил презирать во мне.
Теперь ты — ничто. Теперь ты — трофей, которого я ждал всю свою жизнь.
Слово «трофей» царапнуло слух сильнее, чем боль от копья: Ши Фэн говорил о нём так, словно о вещи, уже лишённой воли.
Хан Ло смотрел на искажённое знакомое лицо, и в груди у него поднималась не только боль, но и ледяная решимость. Даже сейчас, на грани смерти, он не позволял себе сломаться.
Он уже собрался, сжав остатки злости и презрения, едко оскорбить Ши Фэна, но вдруг в его разуме раздался чужой, безэмоциональный голос. Он звучал глухо, словно из глубины веков, с едва заметной прерывистостью, будто говорящий давно не пользовался речью:
— Пожалуй, стоит оставить заметки о проекте номер восемьдесят семь на будущее. Хоть он и не увенчался успехом, но и совсем провальным его назвать нельзя…
Голос не имел ни возраста, ни пола и был абсолютно спокоен, как будто речь шла не о жизни и смерти, а о каком-то эксперименте. Хан Ло замер, не в силах понять, откуда исходит этот голос, но быстро осознал: никто из присутствующих не отреагировал, ни один взгляд не дрогнул, ни один мускул не напрягся. Значит, голос звучал только в его голове, точнее — только в его разуме. Похоже, где-то в глубинах зала сработал скрытый механизм, оставленный создателем этого места.
Ши Фэн, не подозревая о происходящем, продолжал свою речь, наслаждаясь каждым словом:
— Всё же я должен поблагодарить тебя, Хан Ло. Перед смертью ты привёл меня сюда. Это должно быть жилище высокоуровневого культиватора. И, несмотря на то что пространство, в котором оно находится, довольно скоро рухнет, само жилище отлично сохранилось. Уверен, я много полезного вынесу отсюда.
— Мы вместе, — вдруг резко, с явным акцентом на первом слове, перебила его девушка, всё ещё находящаяся в объятиях мужчины. В её голосе прозвучала колкость, а взгляд стал ещё холоднее. — Не ты в одиночку. Не забывай о своём обещании.
Мужчина, что держал её, кивнул, не отпуская девушку, и как бы невзначай, но с явным намёком положил руку на рукоять меча, висящего у него на поясе. В зале на мгновение повисла напряжённая тишина, в которой каждый чувствовал: союз здесь — лишь временная необходимость, и предательство может случиться в любой момент.
Тем временем в разуме Хан Ло вновь отозвался тот же безэмоциональный голос, словно продолжая свою мысль, не обращая внимания на происходящее вокруг:
— Хоть данный метод с высокой вероятностью способен обмануть небесное Дао, но у него слишком много минусов… В первую очередь — необходимость в слишком большом количестве редких и уникальных материалов. Проблема не в их стоимости, а в самой возможности их добыть. Как следствие — мало возможных попыток экспериментов. А ведь ради необходимых материалов пришлось нарушить несколько табу… Меня даже объявили предателем организации «Предел Бессмертия» и открыли на меня охоту…
В голосе прозвучало нечто похожее на вздох — короткий, почти неуловимый, как эхо сожаления, затерявшееся в веках.
Между тем Ши Фэн, окинув взглядом своих спутников, быстро заверил их; в его голосе прозвучал показной оптимизм:
— Не стоит волноваться, я помню о своей клятве, — он сделал акцент на последнем слове.
Спутники обменялись взглядами и, казалось, немного успокоились. Мужчина, державший девушку, убрал руку с рукояти меча, но его пальцы всё ещё нервно подрагивали.
Ши Фэн вновь перевёл взгляд на Хан Ло, и на его лице расцвела довольная, почти ликующая улыбка.
— Хан Ло, мой дорогой друг… — он едва сдерживал смех, наслаждаясь каждым словом. — Это «Копьё, Разрушающее Душу» обошлось мне очень дорого. Но для лучшего друга — ничего не жалко, верно? — он почти ласково произнёс последние слова, смакуя их иронию. — Жаль, что ты не сможешь в полной мере оценить мой подарок. От твоей души уцелела лишь ничтожная часть — не больше сотой доли, и даже она уже начинает рассеиваться. Ты умрёшь через пару мгновений, к сожалению…
В его голосе скользила тень настоящего сожаления — не о смерти врага, а о том, что страдания Хан Ло закончатся слишком быстро.
Хан Ло и сам чувствовал, как уходит жизнь. В глазах темнело, звуки становились размытыми, ускользающими, словно он погружался в