Когда солнце поднялось выше, он осторожно спустился с дерева и ушёл в глубь прилегающего леса, чтобы переждать светлое время суток и подготовиться к последнему рывку. Здесь, в тени густых ветвей, он устроился на отдых и принялся обдумывать план.
Путь через хребет он мысленно разделил на три части. Первая — подъём по склону до самой границы растительности. Здесь проблем не предвиделось: он уже выбрал место, где хребет делает изгиб, и его маршрут будет виден только с одной дозорной башни. К тому же, пока он находится под прикрытием деревьев, а патрульные сосредоточены на наблюдении за внешней стороной границы, риск быть замеченным минимален — особенно ночью.
Вторая часть — самая опасная. Нужно будет пересечь полностью открытую вершину, где не спрятаться ни за камнем, ни за кустом. Это место просматривается со всех сторон, и единственное, что он может сделать, — выбрать момент, когда патрули будут максимально далеко. Даже если его заметят, у него останется шанс успеть пересечь опасную зону прежде, чем стража поднимет тревогу.
Третья часть — спуск за хребет, на неизвестную территорию. Что там — лес, болото, открытые поля — он не знал. Лес был бы идеальным вариантом, но Хан Ло готовился ко всему: к любому ландшафту, к возможным засадам, к новым опасностям.
Он ещё раз мысленно прошёл весь маршрут, проверил снаряжение, пересчитал оставшиеся пилюли и попытался немного отдохнуть. Впереди была ночь, которая могла стать для него либо последней в неволе, либо последней вообще.
Перед Хан Ло на траве лежали две вещи — его последние козыри на пути к свободе. Первая — глиняный сосуд с мутной, почти чёрной смесью. Он не смог подавить отвращения, когда посмотрел на него: мысль о том, что придётся выпить это, вызывала дрожь. Всё дело было в основном ингредиенте — редком маленьком пауке, который водился только в укромных уголках острова. Несколько лет Хан Ло собирал этих крохотных существ, чтобы в итоге получить всего одну порцию смеси. Но оно того стоило: выпив её, он сможет полдня не чувствовать усталости и будет на пике своих сил. Такой шанс выпадает раз в жизни.
Он сжал сосуд в ладони, размышляя о патрулях и стражах клана Железной Клятвы. Пусть он не знал всех тонкостей местной культивации, но был уверен: обычные патрульные и рабочие — либо простые смертные, либо культиваторы самого низкого ранга. Для них даже обычный бег на износ — испытание, а уж выдержать полдня на пределе человеческих возможностей не сможет никто. А вот он, с этой смесью, сможет. Главное — не думать о последствиях: после такого рывка он едва ли сможет даже стоять, не то что идти.
Вторая вещь — сигнальный салют, который он забрал у патрульных. Хан Ло вертел его в руках, размышляя, как лучше использовать. Вариант с отвлечением не подходил: нужную башню и патруль он, возможно, и отвлечёт, но привлечёт внимание всех вокруг, что только ухудшит ситуацию. А вот как средство сбить преследователей со следа — салют мог пригодиться.
Он внимательно осмотрел трубку: простая, грубая работа, с одного конца торчала короткая верёвка. Дёрни за неё — и салют выстрелит сразу, выдав точное местоположение. Такой вариант не годился. Было бы идеально, если бы залп произошёл с задержкой — например, через четверть времени горения палочки благовоний. Тогда он мог бы активировать салют, бросить его в сторону и уйти, а вспышка и грохот отвлекли бы преследователей уже после того, как он скроется.
Долго перебирая варианты, Хан Ло наконец придумал простую, но надёжную конструкцию. Он взял упругую гибкую палку и сделал из неё подобие небольшого лука. Трубку салюта закрепил на одном конце, а верёвочку от неё — параллельно тетиве — привязал к другому концу палки. Теперь, когда тетива сгорит и оборвётся, палка распрямится и запустит сигнальный салют в небо.
Тетиву он тщательно обработал смолой Пылающего сандала, чтобы она горела ровно столько, сколько нужно. Верёвочку от салюта покрыл смесью воска и глины, придавая ей огнестойкость. Всю конструкцию Хан Ло закрепил внутри сплетённой из трав корзиночки полусферы: как бы он ни бросил поделку, она всегда примет положение, при котором салют устремится в небо. Пустоту в корзинке он набил сухой травой, чтобы облегчить поджог и ускорить возгорание тетивы.
Оставалось только в нужный момент поджечь тетиву огнивом, бросить ловушку подальше — и уйти, не оборачиваясь. Всё было готово.
День тянулся мучительно долго. Хан Ло проверял снаряжение, мысленно повторял маршрут, прислушивался к каждому шороху в лесу. Наконец небо на западе окрасилось в багрянец, и тени начали сгущаться. Впереди была ночь — решающая, последняя. Хан Ло затаился в ожидании, когда окончательно стемнеет, и сердце его билось всё быстрее.
Когда небо окончательно потемнело, Хан Ло почувствовал, как в груди нарастает напряжение, похожее на тонкую, звенящую струну. Он ждал, пока ночь станет по настоящему густой, пока даже самые зоркие глаза не смогут различить силуэт среди теней. Наконец всё вокруг погрузилось в глубокую, вязкую тьму. В лесу стихли даже насекомые.
Хан Ло достал глиняный сосуд со смесью, ещё раз взглянул на мутную жидкость и, стиснув зубы, залпом выпил всё до дна. Горечь обожгла горло, по телу пробежала волна отвращения, но он заставил себя не думать о том, что только что проглотил. Почти сразу по венам разлилось странное тепло, мышцы налились силой, а усталость, копившаяся за последние дни, словно растворилась. Мир стал чётче, звуки — острее, дыхание выровнялось. Он чувствовал себя хищником, готовым к броску.
Он поднялся, проверил снаряжение и двинулся к подножию хребта. Первая часть пути прошла так, как он и рассчитывал: под прикрытием зарослей он быстро и бесшумно поднимался по склону, обходя камни и корни. Ни один патруль его не заметил, ни один отблеск факела не задел его силуэт.
Когда деревья начали редеть, а земля под ногами стала каменистой и голой, Хан Ло замедлил шаг. Впереди, на вершине хребта, тянулась широкая полоса выжжённой земли — ни травинки, ни куста. Здесь не было ни малейшего укрытия, и каждый шаг был виден с любой дозорной башни. Он остановился в тени последнего дерева, прислушался, выждал несколько минут и