Чудил? Помнилось, чудил. Но по-доброму. Жека вообще, когда пьянел, ни на кого никогда не рыпался. Охватывала его чисто русская, странная тоска-печаль-кручина и тогда ему становилось жалко абсолютно всех… Помнил, как плакал, когда Светка поставила шестнадцатый альбом «Ласкового мая», с Олегом Крестовским. Вспомнилась своя неприкаянная юность, посиделки в подъезде и на лавочке. Тут же вспомнил похороны деда, деревню, техникум, кондитерскую фабрику. Вспомнил и свою семью, которой он стал не нужен. Как они сейчас? Мыкаются, поди, без денег. А ведь мог бы хоть пару сотен косарей отправить. Для самого-то сейчас это уже не деньги. Но всё забыл, всё забылось, и быльём поросло… Жил как огонь, пожирающий всё на свете. Вертелся как белка в колесе, не жалея ни себя, ни окружающих… Поэтому, когда хлебнул самогонки, вспомнил всё, и сразу навалилась тоска-печаль… Давно забытый вкус русского самогона вызвал к жизни всё, что долго таилось в памяти. Тогда и заплакал горько и безутешно. По себе, по родителям, по братьям-сёстрам, по пацанам, по тем, кого отправил в мир иной… Было и это… Помнил, как Светка утешала, гладила по волосам, целовала, шептала что-то…
Сейчас уже отпустило. Самое главное — привести себя в порядок. Войти в обычный ритм жизни. Жека прошёл к холодильнику, достал бутылку холодного пива и жадно выпил, прямо там, у холодильника. Потом достал ещё одну бутылку. Вышел с ней на лоджию. Как был, в трусах. Прохладный майский ветер ударил по голове, взъерошив волосы. Жека смотрел на городские небоскрёбы с кое-где горящими окнами, на рекламы, фонари, освещавшие улицы с редкими машинами и поздними гуляками и думал, что привыкнуть к проживанию за городом будет нелегко — всю жизнь прожил в каменных джунглях. Куда вот выходить посреди ночи курить и пить пиво, когда приспичит? На балкон? И на что смотреть? На тёмные деревья? На другие фазенды? Остаётся только это…
…Второй раз проснулся поздним утром от запаха жарящейся яичницы и бекона. Подняв веки, сразу же опустил их — солнце било прямо в глаза. Недалеко что-то шкворчало и пахло вкусным.
— Вставай, соня! — крикнула Светка. — Сейчас завтракать будем.
Была она как всегда, словно вчера в музей ходила, а не на гулянку с алкоголем. Расхаживала у плиты босиком, в длинной майке. Светлые волосы стянуты в высокий хвост, торчащий над головой.
Жека сходил в ванную, умылся на скорую руку и потом уже как был, в трусах, сел за стол. И тут же подумал, что вот так, по-простецки, по-домашнему, в трусах, забуриться завтракать, пожалуй что, в новом доме не получится, со всеми этими горничными и дворецким. Но Светка успокоила его.
— Они ж у тебя не будут круглые сутки работать, как рабы, — резонно заметила она, раскладывая яичницу с беконом по тарелкам. — Могут приготовить поесть и уйти. Или на выходные уйти. Это как ты решаешь. Я, когда в Абрикосовом жила с родителями, всегда прислуге выходной давала, когда приезжала со школы. Даже иногда назло родителям. От охраны было не избавиться, а прислуга чё… Пришла — ушла…
Жека оприходовал перед завтраком ещё одну бутылку и почувствовал, что стало совсем хорошо. Светка ограничилась большим бокалом апельсинового сока. Пока пила его, насмешливо смотрела на Жеку, покачивая ногой.
— Помнишь как с этим итальянцем обнимался, а потом силой мерился?
— Не помню… — покачал головой Жека. — Последнее, что помню, это как под «Ласковый май» все плясали, потому что ты так хотела. Чё там ещё-то было? Хоть не подрался никто?
— Никто не дрался… Кстати… Сейчас переезжать будем, — заявила она. — Я уже вызвала Олега и Клауса. Так что собирай свои манатки. Сегодня отдохнём, а завтра уже за работу.
— А… Ира??? — спросил Жека. — Мы же хотели, чтобы она с нами пожила.
— И как ты себе это представляешь, чтоб взрослая посторонняя женщина с нами жила? На каком основании? — строго спросила Сахариха. — Я, конечно, не против, дом там большой, места всем хватит, тем более, наша жизнь такая — домой-то мы на ночёвку приезжаем. Но как она будет себя чувствовать, ты не подумал?
— Я так себе представляю — она наш близкий друг! — решительно сказал Жека. — А друзьям надо помогать! Логично? Нам никакого труда не составит, чтоб она там жила. И веселее будет на первых порах. По-привычному будет. И время появится, чтоб себе дом найти. Найдет себе рано или поздно мужика себе, раз Клаус идиотом оказался, купит дом иди хату в городе.
— Это надо с ней разговаривать! — пожала плечами Светка. — Она сказала, что ещё не знает…
… Через час все вещи были погружены в две машины. Выходя из пустого номера, перед тем как закрыть дверь, Жека даже с каким-то сожалением посмотрел внутрь. Жаль. Всё-таки прожили здесь полгода, и уже успел привязаться к этому пентхаусу. Продавались такие же во «Франфурте», но единственной проблемой проживания в них был невысокий уровень безопасности. Если в загородной усадьбе охранники могли успешно контролировать территорию, не заходя в дом, то в квартире, даже большой, видеть постороннего человека Жека не желал, да так никто и не делал, насколько он знал. А чтоб охрана стояла круглосуточно у двери в городском многоквартирном доме, это ж… маразм… Так что, как ни крути, без большого дома с участком не обойтись…
Вместе с домом досталось очень много приятных вещей. Герберт на прощальной вечеринке сказал, что ничего отсюда забирать не собирается, кроме дорогих личных вещей. Обстановка, мебель, аудио-видеотехника — всё остаётся новым хозяевам. В том числе и представительский Mercedes-Benz 500SE, так называемый «шестисотый». Как и положено, чёрного цвета и с пуленепробиваемыми стёклами.
— Куплю себе в Америке что-нибудь поновее, — рассмеялся компьютерщик.
Элеонора тускло посмотрела на машину, явно не в духе от подобной широты души. Но самое главное, Герберт оставил компьютерную комнату целиком, почти со всем оборудованием.
— Сейчас компьютерная техника прёт в гору, через пару лет эти железки можно будет на помойку вынести, — решительно заявил он. — Но пару лет ещё