— Ну что, господа, — через 10 минут сказал Полосухин. — Вы ознакомились с новым уставом? Как видите, текст стандартен, прописано всё, если возникнут какие-либо нюансы и нужно будет принимать дополнительные пункты к уставу, мы вас поставим в известность, и голосование повторится опять. Есть какие-либо пожелания или предложения?
— Есть замечания! — согласился Жека. — Мне не нравится пункт под названием «2.9. О расторжении всех долговых обязательств и долгов комбината при его ликвидации».
— А что тут такого? — удивился мужик. — Это стандартная процедура, принятая во всём мире, в том числе и в нашей стране, причём принятая законодательно.
— А такого тут то, что под эту статью устава подпадает строительство машины непрерывного литья заготовки на заводе, которое сейчас идёт полным ходом! — заявил Жека. — А как мы помним, строительство это ведётся под кредит, который получал в Германии лично я и получал под гарантии собственности завода.
— Мы можем продолжить строительство машины своими силами, — неожиданно вмешался Бронштейн. — Нам сейчас кредит абсолютно не нужен, машина во многом построена, осталось только её подключить, протянуть коммуникации и выработать новую технологию работы, включив старое оборудование в новое. Нам, наоборот, выгодно сейчас разорвать кредит. И достроить оставшуюся часть комплекса своими силами.
— Ты где учился? — насмешливо спросил Жека.
— А? Что? — растерянно спросил директор, не ожидавший такого вопроса. — При чём тут то, где я учился?
— Хочу спросить, где ты учился? У тебя в бизнесе опыта ноль, а ты руководишь заводом, — усмехнулся Жека. — Ты где собираешься продавать свой будущую продукцию? Основной причиной строительства МНЛЗ было то, что комбинат с её помощью технически перевооружится, модернизируется, и начнёт катать сталь высшей категории по стандарту ISO 9100. И таким образом получит доступ к европейским предприятиям автопрома и тяжёлого машиностроения. Вы понимаете это? А потом комбинат получит сертификат «Регистр Ллойда» и получит доступ к поставке листовой стали на судостроительные предприятия по всему миру.
Тут акционеры заёрзали в креслах, да и директор потупил рожу.
— Отказавшись от кредита и кинув главный немецкий банк на бабки, что ты дальше будешь делать? — спросил Жека, глядя на директора. — Как ты собираешься потом пробивать сертификаты и торговать в Европе, да и по всему миру? Ты свою деловую репутацию во всём мире обрушишь в ноль. Любой более-менее знающий бизнес коммерсант, только увидев логотип твоего завода, будет не бежать к нему, а бежать от него. Ты ж кидала, получается. А ты знаешь, что такое деловая репутация на западе? Это тебе не ОМОНом и дырявым ЧОПом основного акционера останавливать. Там с таким говном, как ты, никто дело иметь не будет. Персона нон грата сразу станешь!
— Господин Соловьёв, что вы предлагаете? — стараясь погасить конфликт, спросил Полосухин.
— Скинуть долги предприятия нам, безусловно, надо, особенно долги государству, чтоб начать работать с чистого листа, — заявил Жека. — У нас государство большое, не обеднеет с этого, тем более оно само затеяло всю эту заварушку с приватизацией. Но деловую репутацию ни в коем случае рушить не надо. Это вклад в будущее, не только в отдалённое, но и нынешнее. Репутацию нарабатывают годами, а обрушить можно одним дурацким указом. Так что я предлагаю отдельно принять пункт о том, что машина непрерывного литья заготовки будет достроена за счёт именно германского кредита, это будет отдельный пункт. В остальном по уставу у меня никаких претензий нет.
— Вы что себе позволяете? — взвизгнул Бронштейн. — Я сейчас вызову охрану!
Взвизгнуть-то взвизгнул, однако тут же посмотрел на Графина, мрачно посмотревшего на него, и двух стоявших у двери Жекиных охранников, и тут же мрачно заткнулся, проглотив всё, что не хотел глотать.
— Буду голосовать против этого пункта! — тем не менее пропищал директор.
— Голосуй, — пожал плечами Жека. — Нас всё равно больше. Я думаю, у присутствующих господ акционеров взыграет голос разума. Опрокинув немцев, мы однозначно перекроем себе путь к мировой торговле. Останется только рассчитывать на продажи здесь, в России. Однако у нас много конкурентов, особенно в европейской части страны и на Урале: «Магнитка», Липецкий металлургический комбинат, «Северсталь», «Электросталь». Можно демпинговать цены, снижая их на бирже и перетянув часть лотов на себя, но и конкуренты могут сделать тоже самое. Да и зацикливаться на таком узком рынке, как наш, российский, и упускать из виду бесконечный мировой рынок было бы величайшей дуростью.
Естественно, все без исключения акционеры проголосовали за отдельное включение пункта о продлении обязательств по выплате кредита «Дойчебанка». И это уже была весомая победа Жеки. Теперь только осталось пропихнуть своего директора. И этот вопрос был очень сложный, да и Володаров сам ещё не знал, что Жека выдвигает его кандидатуру. Однако московского директора надо было срочно убирать.
— Хорошо, господа, а сейчас перейдём к вопросу об избрании генерального директора акционерного общества, — предложил Полосухин. — Высказывайте, у кого какие есть предложения.
— Я считаю, на переправе коней не меняют! — усмехнулся Бронштейн. — Очевидно, что моя кандидатура — это лучший вариант. Я закончил экономический факультет МГУ, работал в экономическом отделе Ленинградского областного Совета народных депутатов, потом во Внешторгбанке. Сейчас генеральный директор комбината.
— Почему зарплату людям не платишь? — строго спросил Жека. — Завод при тебе на боку лежит. Ты обанкротить его хочешь? Своим московским хозяевам подмахиваешь?
— Что ты мелешь? — вышел из себя директор. — Обстановка в стране такая!
— Гонишь! — возразил Жека. — До того, как вы выгнали меня, тут и зарплату платили, и финансовые показатели на высоте были. Трудности существовали, но мы их успешно решали.
Директор хотел что-то сказать, но сказать-то ему, по сути, было нечего. Он только махнул рукой и отвернулся, чувствуя, что всё вышло из-под контроля и возразить нечего. Завод на глазах уплывал у него из рук.
— Сам хочешь директором стать, — буркнул Бронштейн. — В моё кресло метишь?
— Какой же ты неумный, — рассмеялся Жека. — Зачем мне твоё кресло? Я имею бизнес, который приносит мне в тысячу раз больше, чем твоя зарплата. Я лишь за то, чтобы завод, треть которого принадлежит мне, приносил мне хорошую прибыль. Поэтому я проголосую за лицо, заинтересованное в его