— Вы что делаете? — спросил генерал, его голос звучал с недоверием, словно я нарушала какую-то неписанную заповедь.
— Разогреваю их, — ответила я, — Готовлю к вашему походу в сторону кресла. Осторожно, потихонечку. Потом мышцы привыкнут работать, и боль уйдет. Я думала, что тут полный трындец, а, оказывается, еще ничего…
Я почувствовала зажатость в его теле, словно он боялся расслабиться, опасаясь, что любой неправильный жест может вернуть его к исходной точке страдания.
— Вот зажим! — прошептала я, нажимая на мышцу. — Он болит, да? Тише, терпите… Когда отпустит — скажете.
Я приложила усилие, и вдруг его лицо исказила боль, будто кто-то прорезал его ножом.
— Отпустило, — хрипло произнес он, глядя на меня с удивлением. — Отпустило!
— Вам надо не только мышцы ног, но и мышцы спины, поясницы, — пояснила я, продолжая аккуратный массаж. Внезапно — раздался резкий звук, и чашка, словно предательски предвещая беду, пролетела мимо меня, разбившись о стену с хрустом. Осколки фарфора разлетелись на пол, словно крошечные бури, шурша и звеня.
— Уходите, — произнес генерал с тревогой в голосе, его глаза сузились, словно он чувствовал нечто опасное, что приближается.
— Сейчас, закончу… — прошептала я, сердце колотилось в груди, словно барабан, предвещая беду. — Готово! Можете пробовать. Только не торопитесь. Медленно. Спокойно… Вставайте! Только не резко. Опирайтесь на меня и на трость.
Я наблюдала, как он медленно, с трудом, поднимается.
— Тише, тише, не спешите! Никто за вами не гонится, — шептала я, стараясь поддержать его, хотя сама чувствовала, как напряжение сжимает мое сердце. — Отлично… Ну что? Лучше?
Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась не только усталость, но и искра надежды — ту, что горит в самых темных уголках души.
— Да, — произнес он, голос его был тих, но в нем звучала твердая решимость. — Болит, но не так.
— Вот и славно, — выдохнула я, чувствуя, как тяжелый груз немного отступает. — Еще шажочек. Еще…
Но вдруг, когда я отвлеклась, мое внимание привлек роскошный стул, обитый бархатом — словно приглашая присесть, словно обещая передышку в этой битве за жизнь.
— Стойте, отдыхайте, — сказала я, беря его за руку и ведя к стулу. — Еще шаг… Еще… А теперь садитесь. Медленно, плавно. Не торопитесь.
Я аккуратно усадила его и облегченно вздохнула.
— Ну вот, — запыхавшимся голосом произнесла я, — у нас получилось! Десять шагов без адской боли — это уже победа!
Внезапно мое зрение остановилось на чем-то необычном — роскошный стул, обитый бархатом, словно приглашая продолжить отдых.
Я посмотрела на лицо генерала, и в нем зажглась искра — даже несмотря на всю боль и усталость, внутри загоралась надежда. Но вдруг за стеной раздался тихий звук… Что это? Где та опасность, которая все еще могла притаиться?
Не успела я подумать, как генерал резко дернулся и резко прижал меня к себе, словно закрывая своим телом что-то внутри. Его руки крепко сжали мои плечи, а лицо излучало решимость, будто он собирался защитить меня любой ценой. В этот момент я почувствовала, как внутри заиграла тревога, и сердце забилось сильнее — ведь опасность была так близко.
Глава 32
Свежие сплетни
Я увидела, как в стену вбиваются гвозди.
— Тышь, тышь, тышь! — один за другим гвозди вошли в стену, словно рой пчел из мультика.
— Попало? — тяжело дыша произнес генерал, а я выдохнула.
Пара секунд мы стояли в обнимку. Мой взгляд устремлен прямо в серые глаза генерала, и вдруг ощущение, словно холодный ветер прошел по позвоночнику. Я не могла понять, что это — страх, трепет или что-то иное, что трудно назвать словами.
Глаза его были глубокими, серыми, как туманное утро после дождя. Его точки зрачков расширились. И было них — что-то странное, что-то такое, что сжигало меня изнутри, вызывая одновременно и волнение, и тревогу. Я чувствовала, как по коже пробегает мороз, словно его взгляд — нечто большее, чем просто взгляд.
Я не могла объяснить этого ощущения. В моем сердце — странное, смятенное состояние. Волнение, которое трудно удержать, и воодушевление, будто я вдруг оказалась на грани чего-то важного, чего раньше не могла даже представить. Кажется, что в этот момент мы с ним говорим на каком-то невидимом языке, который только мы двое понимаем.
Я испугалась этого, поэтому поспешила оторвать глаза и с улыбкой отстраниться.
— Нет, прямо даже удивительно! — прошептала я, тут же бросаясь к молотку. Такое орудие убийства лучше держать при себе! — А теперь плавно встаем, опираемся на меня и на трость и идем в кресло… Не спешите, мы никуда не опаздываем!
Я помогла ему опуститься в кресло и тяжело оперлась обеими руками на ручку.
— Ну как? — спросила я. — Так же больно, как раньше?
— Меньше боли, — произнес он, поглаживая свое колено. Я вздохнула, чувствуя прилив радости внутри.
— Сначала вам нужно научиться жить без боли. А потом будем разбираться с вашей магией и драконом, — улыбнулась я.
Генерал промолчал.
— А сейчас мне пора. Без меня долго не ходите. Вставайте аккуратно, как я вас учила! — произнесла я, глядя на его ногу.
— В следующий раз скажи: «Аврелиан, без меня не вставай!», — произнес генерал. — И на «ты».
Я улыбнулась. Кажется, контакт налаживается.
— Спасибо за разрешение, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Теперь вы убедились, что я хочу помочь?
Вместо ответа я услышала шумный вдох. Где-то на меня плевалась ядом мужская гордость, но ее била по голове человеческая благодарность. Ладно, потом узнаю, кто победит, а сейчас мне пора узнать, где здесь ближайшая деревенька! Сомневаюсь, что далеко, иначе бы поставок провизии бы не было. А узнать это можно у Бэтти.
Я вышла из комнаты. Но потом я вспомнила про кухню и решила спуститься вниз по ступеням, ведущим в какое-то подземелье.
— … наш дворецкий надел одежду шиворот-навыворот! — послышался голос Бэтти, а я среди пара увидела еще одну даму крупных форм, которая нарезала морковку на доске.
— … да ты что! — удивилась кухарка. — И панталоны поверх штанов…
— … неглаженных! — продолжала Бэтти — .. с дыркой!
— … для хвоста! — закончила кухарка.
— О, так всем и расскажем! Что наш дворецкий — оборотень!
— О, а вот и наша сиделка! — тут же улыбнулась Бэтти. — Слышала новость? Наш дворецкий — оборотень!
Глава 33
Хня
— Ничего себе, — подыграла я. — А оборачивается он во что?
— В одеяло! — заметила Бэтти. — И воет на…
— … на стенУ! — усмехнулась кухарка.
Я улыбнулась, понимая, что