А графиня уже торопила нас с настоятельницей за собой.
Нам пришлось пройти вслед за ней в другое крыло замка. В кабинете, помимо сухого, но бодрого старика — нотариуса, находились ещё несколько мужчин. Но я не смотрела в их сторону. Настоятельница сотни раз повторила мне, что бы я не смела поднимать глаза на мужчин, и вела себя тихо, даже говорит не смела. Только кивала, если буду согласна с предложенными вариантами, и никак не реагировал на вопросы, если не понимаю их смысла или хочу ответить отрицательно.
— Кхе-кхе — , прочистил горло старичок и пригласил всех занять места. Он сам сидел на месте хозяина кабинета. Справа от него сели несколько мужчин, смотреть на которых я не решалась, упорно любуясь вышивкой на юбке своего платья. Графиня села по левую сторону от нотариуса, меня она усадила возле себя и с другой стороны от меня расположилась настоятельница.
— Ваше Высочество, ваше сиятельство, уважаемые гости, — начал нотариус, — мы с вами присутствуем при подписании супружеского соглашения. Еще раз выражаю соболезнование семье графа Хартман, который отдал свою жизнь за процветание нашего прекрасного королевства. Да примет Господь его отважную душу в садах своих. Так… — Мне показалось, что нотариус произнес не просто дежурные слова, он искренне переживал, что граф погиб. И, после неловкой паузы, старик продолжил. — Представителем покойного графа Аластэйра Алви Бедивир Хартман является наследник престола Королевства Лайтия Максимилиан Лайман. Интересы девы Алисы, избранной в супруги графа Хартман, будет отстаивать настоятельница Обители Благочестия, сестра Даяна.
Нотариус развернул страницу документа:
— Так как союз между покойным графом Хартман и девой Алисой будет Небесным...
— Простите, что прерываю, — далеко не мягко оборвал нотариуса мужской голос. — Графиня Хартман, это вы настаиваете на Небесном браке. А будущая супруга покойного графа знает особенности Небесного союза?
— В Небесном союзе нет ничего страшного. — Мягким уважительным тоном проголодала графиня.
— Тем не менее, своих дочерей вы бы таким способ замуж не отдали? — Проговорил прежний голос.
А я сидела, скромно любуясь черными узорами на моем черном же платье. Сейчас я уже рассматривала их на манжетах. Но мне очень хотелось посмотреть на моего неожиданного заступника.
— Простите Ваше Высочество, — также не поднимая головы, начала настоятельница. — Я рассказала своей подопечной Алисе об особенностях Небесного брака. Она знает, что этот союз не имеет обратной силы, его невозможно расторгнуть и даже после четырех лет траура, она не сможет больше выйти замуж.
— И вы хотите сказать, что дева по своей воле, согласна быть вечным придатком семейства Хартман?
Как меня некрасиво принц назвал «придатком»!
— Она планирует стать монахиней. — Кротко проговорила сестра Даяна.
— Так вы ее ещё и в монастыре запереть пытаетесь? — Длинные пальцы Максимилиана Лайман нервно забарабанил по столешнице. Кажется, принц был чем-то очень сильно недоволен. — Леди Алиса, посмотрите на меня. Немедленно!
Но я сидела также неподвижно.
— Ваше Высочество, — уже строже сказала настоятельница, — вы не можете в таком тоне говорить с послушницей Обители Благочестия.
— Уже послушница? А сколько ей лет? И кто из родичей решил запереть эту юную деву в монастыре? — И он сразу посмотрел на графиню и спросил уже у нее. — А вы решили использовать девушку в своих целях? Погубить юное создание, чтоб не потерять милость Его Величества. Но свою-то дочь вы оставили в стороне.
— Все не так, как вам показалось, Ваше Высочество, — сдерживая негодование, стала защищаться графиня. И посмотрела на настоятельницу.
И сестра Даяна ее поддержала.
— Ваше Высочество, вы не так поняли ситуацию. Мы, наоборот, хотим помочь бедной девушке устроиться в жизни. На вдовью долю она сможет выбрать себе лучший монастырь и оплатить пожизненную отдельную келью в ней.
— А замуж она не хочет? Свой дом, мужа детей. Балы, шикарные наряды и танцы до утра? — По тону, более мягкому, даже искушающему, мне показалось, что принц обращается уже ко мне.
Я сидела молча. Мой ответ мог быть только отрицательным, потому что все перечисленное в этом мире я могла получить только при удачном замужестве, но оно в моем случае было невозможно, что и подтвердили следующие слова настоятельницы и реакцию принца на них.
— Алиса не аристократка. Она сирота, никто не запирает ее в монастыре насильно. Она согрешила, и сердобольная сельчанка привезла ее к стенам монастыря и оплатила право проживания в обители. И Алиса уже давно живёт в монастыре своим трудом.
— Но она не похожа на простолюдинку. Черты лица и руки слишком нежные, даже кожа беленькая. Может, она желает иной судьбы … — Уже не так эмоционально сказал принц Максимилиан.
Комплементы от Его Высочества я заслужила после восьми месяцев трудовой жизни в монастыре. Видел бы меня принц в день моего попадания в этот мир! Сказал бы, что я принцесса!
Хотя, черты лица, по-моему, у меня были самыми обычными, а кожа проблемной, я всегда умудрялась обгореть на солнце. О красивом здоровом загаре я даже не мечтала. Но руки, действительно, всегда были моей гордостью. Узкие в кисти, с длинными ровными пальцами, я даже маникюр всегда делала самый простой. Формой моих ноготков даже мой мастер по маникюру восхищалась.
И из-за моей никчемности в хозяйстве руки у меня не сильно пострадали. Ведь даже возней в огороде я больше создавала видимость работы. И ещё я вчера достаточно долго отмокала в ванной, чтобы руки снова стали чистыми.
— Алиса простолюдинка и ей уже девятнадцать лет. — Подвела итог настоятельница.
Но принц заслужил мое уважение следующими словами:
— И все же, она имеет право на нормальную жизнь. Настоятельница, пусть ваша подопечная сама скажет, что согласно быть вечной вдовой по покойному графу, которого она даже ни разу не видела в глаза.
Настоятельница повторила пожелание принца лично для меня, как будто я их не слышала.
Я подняла лицо, на его высочество. А принц был красивым. Белокурые локоны обрамляли породистое лицо. И светло-голубые глаза смотрели, казалось, с искренним переживанием о моей судьбе. Он мягко улыбнулся мне и я, с трудом поборов желание ответить ему радостной улыбкой, проговорила:
— Ваше Высочество, я ценю вашу заботу. Но я сама согласилась стать монахиней, потому что... — Наверно, глупо говорить, что ни в чем другом я себя применить не могу, хозяйка из меня никакая. А, как вдова графа, я смогу, освобожденная от физической работы, больше времени проводить в библиотеке, чтоб искать способ вернуться в свой мир. Ведь бизнесом здесь заняться невозможно, не доросло это общество до женской независимости. И как ещё мне