— Коров ты доить боишься, овец не стрижешь.
Коровы тоже здесь очень страшные. Они бы гармонично смотрелись в энсьерро. В компании с испанскими быками, догоняя убегающих от них туристов и испанцев и ударом рогов выбивая дух из экстремалов. И ещё местные коровы могли бы и мотодора на рога поднять.
В общем, вид у этих коров был на любителя пощекотать нервы. Но я всё равно смогла подоить одну такую корову, под руководством Лэли и ее подбадривающими словами. Если бы так болели за наших футболистов, даже они бы стали рекордсменами по удою молока или, в крайнем случае, чемпионами мира по футболу.
Я выдоила из огромной черной рогатой коровы целое ведро молока, но эта гадина пнула мое ведро. И все, с таким трудом выжатое из нее молочко, разлилось по полу коровника лужей на радость местных кошек. С тех пор меня больше в коровник не пускали.
Вернее, не допускали к коровьему вымени, а чести убирать навоз никто меня лишать не собирался.
А вот я овец постричь у меня и вправду не получалось, но, опять-таки, за собой вины я не чувствовала. Виноваты в этом были слишком большие и неудобные ножницы. Я натерла себе мозоли на обеих ладонях, но даже с одного бога шесть у овечки не состригла. А когда случайно чуть не лишила уха брякающуюся овцу, ножницы у меня отобрали и из овчарни выставили. А одна старая монахиня и в спину мне поплевала для моего большего унижения.
— Алиса, ты даже масло взбивать не умеешь.
Я привыкла, что взбивать все должен миксер, и двигать рукой с такой же скоростью у меня не получается.
— Мыло варить не можешь.
Просто вонь в мыловарне стоит такая, что у меня началась на нее аллергия.
— Ты, Алиса, только не обижайся, но более бесполезного создания я никогда не встречала, — сочувственно проговорила настоятельница.
Я снова глубоко вздохнула. Хотя стыдно мне не было, я же городская девушка, я даже лифт могла десять минут ждать, только чтобы по ступенькам пешком не ходить.
— Единственное, в чем ты оказалась полезной, это умение быстро и правильно считать.
Чтоб быстро и правильно считать здесь достаточно оказалось знать таблицу умножения и простейшие правила арифметики. После того, как я в уме посчитала сколько кругов творога должно было накопиться за месяц и что в погребе не хватает четыре круга, настоятельница сама обучила меня местным буквам и цифрам, чтоб я помогала ей вести хозяйственные книги.
— Но, Алииса, дитя моё, пойми, умения читать, писать и считать недостаточно для жизни. Ты не способна к труду, поэтому я хочу выдать тебя замуж за одного человека. От его семьи обитель получит деньги на твое обеспечение. Живя в монастыре ты сможешь стать переписчиком религиозных книг, твоя жизнь так станет проще.
Картина получалась радужной, поэтому я задала только один вопрос:
— Сестра Даяна, и в чем тут подвох?
— Это не подвох. Замуж ты выйдешь за покойного графа. Ты же должна знать, что умерший одиноким, и в лучшем мире останется одиноким. А молодой граф не успел связать себя узами брака, он погиб на войне. Поэтому, прежде чем придать его тело земле, его необходима женить. И женой предлагают стать тебе.
У меня даже мороз прошел по коже. А вторым рядом пробежали мурашки.
— А меня вместе с ним не похоронят? — Я стала смутно припоминать обычаи древних народов, когда вместе с главой семьи хоронили и его жен.
Но настоятельница на мой вопрос возмущенно взмахнула руками:
— Откуда такие мысли, Алиса? Ты же не можешь быть настолько невежественной! Ты останешься вдовой графа и четыре года будешь в трауре по мужу. Эти годы ты проживёшь в монастыре.
Я думала недолго. Раз идей, как вернуться домой у меня не появилось, вполне можно выйти замуж. Тем более, муж уже умер и приставать ко мне не будет. А я, может быть, как вдова аристократа, смогу добраться до хорошей библиотеки и найти какой-нибудь материал о перемещении между мирами. В библиотеке монастыря были книги только религиозного содержания. Мне очень хотелось вернуться в родной мир, к маме, друзьям и своей прежней жизни.
— Хорошо, я согласно стать женой покойника. — Произнесла я на выдохе.
Настоятельница довольно улыбнулась. И, когда я уже хотела встать, чтоб выйти из ее кабинета, она жестом попросила меня оставаться на месте.
— Прости, Алиса, я перечисляя твои ошибки, чуть не забыла о главном условии графини. Сразу скажу, на твоём месте, я бы на такой брак не согласилась. Но, лично для тебя, это единственный шаг хоть как-то обеспечить свою жизнь.
Я сразу поняла, что в предложении графини без подвоха быть не могло. Вряд ли она просто решила женить покойного приемного сына, чтобы он не был одинок в загробном мире. Но я на свою безвременную кончину соглашаться не собиралась.
— Алиса, графиня Хартман предлагает заключить Небесный союз.
Я с внимательным выражением лица ждала продолжения.
— Его невозможно расторгнуть, и супруги остаются посвященными друг другу даже после смерти.
— Я же вдовой буду, смысл расторгать брак. — Сделала я вполне разумное замечание.
— Небесный брак не допускает разводов, и вдова или вдовец после Небесного брака не могут завести новую семью. Исключение только для магов. Они могут подавать на развод по любому удобному им поводу даже в Небесном браке и заводить новую семью, даже иметь внебрачные связи. Богословы не осуждают и не клеймят их за блуд. Но для магов, вообще, законы не писаны. — Недовольно дернула настоятельница головой. — Но для тебя, как это ни странно прозвучит, именно такой союз будет выгодным. Через четыре года вдовства тебе уже будет двадцать три года. Никто в таком возрасте тебя замуж не возьмёт. А статус супруги покойного графа, не обычной вдовы, даст тебе много привилегий. Тебе подберут лучший монастырь, конечно, если ты пожелаешь покинуть обитель Благочестия. Если же ты останешься в этой обители, у тебя будет отдельная келья, я тебя освобожу от физического труда. Сможешь несколько часов в день заниматься переписыванием книг, помогать мне вести хозяйственные записи, а все остальное время проводить в уединении и молитвах.
— А книги читать я смогу? Обычные.
Настоятельница заверила меня, что все свободное время я смогу проводить, как сама решу. Книги смогу читать любые. У меня даже появится возможность покидать обитель. Сердце у меня забилось с двойной радостью.
— Сестра Даяна, а почему