Они входят в здание. Там стоит стол и два стула.
— Присаживайтесь и подписывайте, — Виталий достает из кармана бумаги и кидает на стол.
Ефим быстро пробегает глазами по ним.
— Виталий, мы так не договаривались. Вы хотите фирму просто так. Даром. Нет, у нее есть цена, и я готов обсудить сумму.
— Я не готов, Ефим. Не после того, что вы сделали с моей дочерью.
Он вздрагивает. Неужели безмозглая Аринка проболталась?
Мало ее запугали. Ой. Мало. Надо было лучше поработать.
— Вашу дочь я спас. Благодаря мне она очень долго ничего не употребляла, — он старается сохранить лицо. Не показывает смятения.
— А потом ваш племянник, по вашим наставлениям ее пытал, ну и вишенка на торте, вы сделали ей ребенка. А я как-то не планировал родство с вами, — Шилов все еще говорит мягко, но вот его глаза… они определенно не нравятся Ефиму.
— Это было по обоюдному согласию…
— Марина, которую вы насиловали. Ее ребенок.
— Там… она, не было насилия. Врет Марина. Она любила меня как кошка, — Ефим пятится к стене.
— Подписывайте. У меня нет желания с вами говорить, — по лицу Шилова пробегает презрение.
— А потом что? Мне нужны гарантии! — Ефим повышает голос.
Страх… противный, дикий страх гуляет в крови.
— Вы сможете спокойно выйти за двери. А дальше, ваша судьба меня не интересует.
— Ага, а ваши лбы меня сразу возьмут.
— Они не тронут, — смотрит ему в глаза.
Вроде как не брешет… Но где гарантии?
— А если не подпишу?
— Тогда парни с вами поговорят, без насилия, — выделяет это слово. — Думаю, вы найдете общий язык.
Ефим представляет, что три здоровенных лба могут с ним сделать.
Он в ловушке. Шилов реально его не выпустит без фирмы.
— А где гарантии, если я подпишу. То смогу уйти?
— Мое слово.
Ефим бы торговался. Только бесполезно. Сила не на его стороне.
Главное — сохранить жизнь. Выбраться отсюда целым. А потом… потом он их всех заставит пожалеть, что перешли ему дорогу.
— Хорошо, — хватает ручку со стола, торопливо подписывает бумаги. — Все! Доволен! Ну ты и жук! — переходит на ты, смотрит на Шилова с презрением. — Я пошел.
— Иди, — Виталий кивает.
Ефим торопливо семенит к двери. Открывает ее. Не успевает переступить порог, как ему преграждает дорогу… Кардинал. Он стоит и смотрит на него нечеловеческими глазами… там плещется ад.
Ефим не хочет туда. Нет…
— Ты же сдох… — вырывается у него.
— Ожил, — Кардинал скалится.
Ефим втягивает голову в плечи, оборачивается к Шилову.
— Ты же… ты же сказал, что я могу идти.
— Ты можешь выйти за двери. Ты вышел… иди дальше, — в этот момент на лице Виталия появляется торжественно-злобное выражение.
Ефим поворачивается голову к Кардиналу, смотрит в адские глаза.
— Не надо, пожалуйста, — жалобно скулит.
— Надо, — одно короткое слово, в котором Ефим четко читает свой приговор.
Глава 77
Алексей
Кровь брызжет мне в лицо. Бью, бью, наношу удары один за другим. Я хочу крови, еще больше крови.
В голове лишь то, что он должен заплатить за все сотворенное зло.
Вначале я хотел сделать иначе, подставить его по красоте. Но потом, когда он хотел убить Свету, Марту, переклинило. Тупо хочу крови, и пока мой зверь не нажрется, я буду бить. За всех, за все, что эта паскуда творил.
Вначале Ефим пытался со мной поговорить, что-то лепетал. Не помню что. Без разницы. С ним не о чем говорить. Только бить. По-простому, по-старому, выбивать из него вонючий дух.
Когда я уехал от Светланы, я сразу хотел найти его и вытрясти душу. Но раздался звонок Шилова, он применил все свое красноречие, чтобы меня немного сдержать.
Там у них все было готово. Люди подготовлены, настроены против их недо-гуру. Я сдержал зверя. Но лишь для того, чтобы сейчас еще с большей яростью на него накинуться.
Бью, не разбирая куда. Я просто хочу крови. Хочу уничтожить эту мразь. Такие недолюди не должны существовать, не должны отравлять воздух и жизни другим. Тот же Леонид мог вырасти более адекватным мужиком, если бы не эта ползучая мразь рядом.
— Пож… луйста… не надо… Прошу… — шепелявит.
Кажись я пару зубов ему выбил.
Пытается отползти, но я его возвращаю на исходную позицию.
— Леш, ты прибьешь его, — Шилов стоит недалеко.
Это не его методы. Он наказывает иначе. Но он не уходит, не отворачивается, смотрит на возмездие, потому, как и его это напрямую коснулось.
Не реагирую, продолжаю наносить удары.
Шилов ближе подходит.
— Не стоит его грязную душонку на себя вешать. Он свое получит. Ты ведь знаешь, что его дальше ждет, — хватает меня за руку, мешает нанести удар. — Леш, прекращай. Стоп.
Вырываю руку. Поднимаю Ефима, держу этот мешок с мусором, мой кулак летит ему в челюсть.
— Парни. Помогите, — Шилов зовет своих людей.
Они меня оттаскивают.
Тяжело дышу. В моем теперешнем состоянии, я мог бы их раскидать. Но я понимаю, что он прав. Если я сейчас выбью из Ефима дух — это будет избавление. А он его не достоин.
— Тащите его в помещение. Дальше ты, звони… — бросаю Виталию и отхожу.
Я еще в неадеквате. Зверь бушует во мне, ему мало крови. Давно я так из себя не выходил. Причин не было.
А сейчас, когда я встретил ее, мир для меня изменился, я готов порвать любого, по чьей вине хоть волос с ее головы упадет.
Отхожу к трассе. Нахожу дерево и луплю по нему без устали. Надо сбросить агрессию, негатив, скопившийся во мне. Боли нет, есть только ощущение высвобождения.
Потом сажусь на землю. Смотрю в одну точку, часто дышу, мысли приходят в норму, зверь тихонько отступает, сворачивается клубочком где-то внутри. Но все еще скалится, один неверный шаг, и он снова готов к атаке.
Возвращаюсь к Шилову. А там уже все готово. Ефима подвесили вниз головой. Он не особо брыкается. Только скулит.
— Вы все еще можете сбежать от нас в астрал, — едко комментирует Шилов.
— Простите… отпустите… — жалобный писк.
— И этот человек творил дичь столько лет, а всего-то надо было начистить рожу, — сплевываю на пол.
— Так некому было, — разводит руками Шилов. — Тут вопрос самый главный — вычислить. А кто бы это сделал? Ты слишком поздно на пути Светланы появился.
— Слишком, — вздыхаю.
С этой женщиной я бы не прочь был провести всю жизнь. Столько лет упущено. Что ж будем наверстывать.
Выходим с Виталием не оборачиваясь. Там не на кого больше