И тот же самый племянник сказал ему позже, глядя прямо в лицо, когда протянул ему деньги: «Считайте это приказом — отвезите моего дядюшку в какую-нибудь гостиницу или хоть на Луну». «Считайте это приказом», — повторил про себя Лусио, разве можно представить себе хоть что-то более внятное? Приказ. Без всякого сомнения, этот Ике говорил от имени сеньоры Альмы. А рекомендация отправить его на Луну — еще вразумительнее: ясное дело, это значит зачислить кого-то в лунатики… Лусио Росас тяжко вздохнул, не решаясь потревожить никчемного человечишку, который плюхнулся рядом с ним и теперь сидит и молчит — он что, просто неразговорчив? Широкий, весь в складках лоб, полуприкрытые глаза, невероятно большой слюнявый рот.
Этот Ике, повторял про себя садовник, распоряжение этого Ике прозвучало еще более недвусмысленно: «Увезите этого недоноска в Чиа или куда подальше, но так, чтоб он не вернулся». «Куда подальше!» — вскрикнул про себя садовник и потер руками лицо: что еще он мог иметь в виду, если не смерть? На самом ли деле такой приказ отдала сеньора Альма? Советовалась ли она с магистратом Кайседо? Положились ли они в этом вопросе на него именно потому, что ему, как ни крути, уже приходилось убить человека?
Но, криком кричал он в душе, заслужил ли того дядюшка Хесус? Наверняка он согрешил, допустил какую-то невероятную оплошность в ущерб своей сестре, сеньоре Альме, или, что еще ужаснее, самому магистрату? Может, это ничтожество поставило под удар безопасность его благодетелей? А почему бы и нет? Мерзавец всегда слишком много болтает — разве не спросил он тогда в кухне, как мог потерять глаз человек, копающийся в земле?
Да.
Стереть его с лица земли.
Послать куда подальше.
На Луну.
Впервые он очень внимательно оглядел дядюшку Хесуса. Весь какой-то сгорбленный, тот сидел почти вплотную к нему, опустив голову, плотно сжав губы, а уши — какие же у него монументальные уши, на диво остроконечные. Перед ним — фатум, тень, фигура человека, слишком поздно раскаявшегося, который просит милосердия у палача. Подозревает ли он, предчувствует ли свою судьбу? Благосостояние магистрата зависит от осведомленности его омерзительного шурина, и это знание — страшная тайна. И через племянника путем зашифрованных, однако вполне внятных сообщений ему приказали покончить с этой проблемой так, как кончают с врагами государства: одним выстрелом. «Но из чего же я буду стрелять? — в полном отчаянии возопил он в душе. — У меня здесь нет ружья». Лусио помотал головой, словно желая вытрясти попавшую в нее сумасшедшую идею; нет, тут какое-то недоразумение: от всех этих мыслей он чувствовал, что теряет рассудок. Из Чиа надо позвонить патрону по телефону и раз и навсегда все прояснить, потому что этот племянник — что твоя коза. Но то, как от имени сеньоры Альмы его попросили отделаться от этого человека… то был приказ, хорошо закамуфлированный, но все же приказ, как ни крути, совершенно четкий. «Отправить его куда подальше» не может означать ничего другого, кроме как «убить».
5
Внедорожник «форд» с братьями Кастаньеда на сумасшедшей скорости приближался к улице, где стоял дом магистрата. В этот момент братья увидели, что в двадцати — тридцати метрах впереди них за угол сворачивает «рено» с Родольфито Кортесом за рулем. В Родольфито Ике видел всего лишь воздыхателя Франции и полагал его соперником несерьезным. Недолго думая, он вдавил педаль газа в пол, тоже совершил поворот и обошел «рено», едва не чиркнув того по корпусу, а потом в каких то двух метрах подсек его. Родольфито тормозить не стал; от испуга он выкрутил руль наобум святого Лазаря, вследствие чего «рено», запрыгнув на тротуар, врезался в один из дубов, окаймлявших улицу. Ехал он не слишком быстро, в противном случае все могло бы закончиться гораздо хуже, а так — всего лишь бампер выгнулся буквой «С» и заглох мотор.
— Ты чего? — заорал Рикардо на брата. — Это ж друг Франции.
Ике ему не ответил; он ударил по тормозам и теперь не отводил глаз от зеркала заднего вида. Местные мальчишки, игравшие в бейсбол, зачарованно глядели на происшествие, усевшись на невысокую ограду соседнего двора. Им даже в голову не пришло, что если бы Родольфито вывернул руль в противоположную сторону, то врезался бы не в дерево, а в них. Да и сам Родольфито не догадался, что авария была подстроена: ему она представилась печальным следствием неудачного стечения обстоятельств. Он даже не стал выяснять, кто сидел за рулем принадлежавшего магистрату «форда», а просто повернул ключ в замке — мотор «рено» завелся: верный друг не пострадал. Очень аккуратно, даже нежно, он сдал назад, отклеил машину от ствола дуба и уже было собрался продолжить путь вслед за «фордом», когда, к его ужасу, огромный внедорожник со скрежетом переключил передачу на задний ход и двинулся прямо на него. Родольфито не нашел ничего лучшего, кроме как открыть дверцу и выпрыгнуть, после чего он метнулся к мальчишкам: лицо мертвеца, руки раскинуты во всю ширь. Встретил его взрыв звонкого мальчишеского хохота: «форд» остановился в сантиметре от «рено».
Ике триумфально подкатил на «форде» к дому магистрата, тормознул перед гаражом. И дважды, как полноправный хозяин, нажал на клаксон. Ворота тотчас же стали открываться, за ними показалась заботливая Ирис. Толкать створки ворот ей помогал постовой Охеда — в каждой бочке затычка. Братья быстро, в один прием въехали в гараж, хохоча во всю глотку; отзвуки этого хохота эхом отскакивали от стен гаража. Ирис и Марино уже закрывали ворота, когда подъехал «рено». Родольфито припарковал свое авто на тротуаре за «шевроле» Перлы Тобон. Ни Ирис, ни Марино не могли взять в толк, отчего так бледен лик молодого человека, выгрузившегося из «рено», и отчего он дрожит.
— Я — на юбилей в этом доме, — выдавил он.
— Конечно же, дон Родольфито, — отозвалась Ирис, узнав его. — Зайдете через гараж?
Пропуская его, она приоткрыла гаражные ворота. Из дома послышался очередной шквал смеха и голосов. Это в большой гостиной братья Кастаньеда здоровались с Цезарем