«Я не знаю! Мне сказали, я передал вам!» — он бормотал, дрожа. — «Казнь уже началась!»
Я не помнил, как сорвался со стены крепости, как, уже падая, обернулся драконом, как расправил крылья и взял курс на столицу.
Время будто остановилось.
Слова о казни казались глупой шуткой, дурным сном. За что казнить герцогиню Моравиа?
Почему не предупредили?
Мне должны были сообщить!
Я вспомнил последнее письмо из дома, полное тепла, заботы и ласки, вспомнил, как прижимал его к груди, чувствуя, словно тепло чужих слов согревает мою душу. Оно было как глоток воздуха среди бесконечного удушающего кошмара войны.
«Наш Леандр сказал первое слово! Бикака! Я не знаю, что оно означает! Я пыталась у него узнать, но пока он не может показать мне бикаку!» — прочитал я.
Я не застал этот момент. Меня не было рядом.
У меня солдаты. У меня оборона. У меня долг.
Здесь, на Южной границе с Зирионскими землями, два года шла война.
Магия, которую практиковали бездумно, иссушила земли наших южных соседей. Теперь их страна напоминает пустыню. И сейчас зирионцы развязали войну ради того, чтобы захватить часть наших земель. Для них это вопрос выживания. А для меня — дело чести.
Все это пронеслось перед глазами за считанные мгновенья.
Я вспомнил, как увидел под собой толпу людей. «Если я не обернусь человеком, то начнется паника и давка!» — пронеслась мысль. Я приземлился и уже в человеческом облике бросился к эшафоту, на котором маячила хрупкая фигурка женщины.
«Может, не она?» — промелькнула в сердце надежда.
Я стремительно приближался.
Ошибка. Наверняка какая-то ошибка.
Но как только я приблизился, стало понятно. Это моя жена.
В голове звучали только одни мысли — о несправедливости, о боли, о необходимости действовать.
Хрупкие плечи Астории Моравиа тряслись. Ее темные волосы, обычно собранные в изысканную прическу, трепал ветер. Вместо роскошного платья — серое одеяние смертника. Вместо золотых браслетов — тугие веревки на руках.
Она дрожала.
А сейчас уже не дрожит.
Я стиснул зубы, проглотив комок, застрявший в горле.
Приговор приведен в исполнение! — прозвучал голос судьи. — Можете забирать тело!
Присутствующие на площади взорвались криками, словно звери, ликующие в кровавой ярости: «Поделом ей! За её преступление!». Толпа праздновала смерть.
Их голоса сливались в радостный гул. Я слышал только шум в ушах, сердце сжималось от невыносимой боли.
Только что я был драконом, а теперь ощущал себя тенью, эхом того, кто когда-то был счастливым мужем и отцом.
Астория лежала без движения. Её лицо было бледным, глаза закрыты. Ее связанные руки лежали на груди, а тёмные волосы разметались вокруг грязных сапог палача.
Мои глаза наполнились слезами. Они катились по щекам, потому что только что я потерял всё. Все, за что сражался. Все, ради чего жил.
Ярость сменялась безумным ощущением пустоты и боли.
— Как вы посмели! — заревел я.
Судья трусливо сделал шаг назад, а палач в черном плаще — тот самый, что недавно нависал над беззащитной Асторией — спрятался за судью, словно боясь, что я разорву его на месте.
А я был близок к этому.
— Приказ его величества короля! — громко объявил судья, расправляя плечи, словно подтверждая свою власть.
Мир, в котором я жил, рухнул. Осталась только ее оболочка.
Я, разбитый и опустошенный, оказался наедине со своей болью и яростью, которая не находила выхода в словах.
Любовь, которую я чувствовал к ней, — это огонь, который никто не сможет погасить. Никогда.
Я осознавал, что больше не могу сдерживать ярость внутри. Что она дикой распирающей силой рвется наружу, пробегая узором чешуи по рукам.
— Так в чем ее обвиняли? — прорычал я, глядя на судью, который нервно сглатывал, избегая моего взгляда.
— В убийстве вашего единственного сына! — произнес судья, и его голос прозвучал устало и грустно.
Он опустил глаза.
— Мне очень жаль, господин генерал.
Глава 2
Я внезапно очнулась, словно вырвалась из глубокого забытья.
В голове царил хаос.
Только что я была в душном автобусе, слушала чей-то надоедливый икающий рингтон и злилась на водителя, который тошнил по дороге, будто мы с утреца на экскурсию едем, а не на работу спешим!
Говорят, что люди борются за место под солнцем. Неправда! Мы боролись за место под люком. И всякие «подлюки» не желали делиться приятными дуновениями прохлады, оттесняя нас глубже по салону. Подальше от живительной прохлады.
Я уже шесть остановок боролась с этим раздражением, прилипшей к вспотевшему телу блузкой, духотой и желанием выйти на свежий воздух, понимая, что до работы я доеду маринованной в собственном соку!
Скорость автобуса была настолько медленной, что я могла бы за это время сходить на пару неудачных свиданий, потом на одно удачное, выйти замуж, родить ребенка, состариться и даже умереть!
На мгновенье мои мысли зависли на слове «ребенок». Я представляла все эти игрушки, кроватки, первые шажочки, первое слово, детский лепет… Все это вызывало у меня восторг умиления.
Я глубоко вздохнула.
Я так хотела ребенка.
Ради этого я таскалась на нелюбимую работу, выплачивала ипотеку. Чтобы однажды стать мамой самого счастливого на свете малыша или малышки.
Я почувствовала, как у меня неприятно закололо сердце.
Поморщившись, я попыталась преодолеть эту боль. Подавить ее внутри.
Я вспомнила, что в сумочке были таблетки, которые я пила после начальственных нагоняев и нервных клиентов, которые считали, что менеджер по продажам — это девочка для морального битья.
Я пыталась достать шуршащий блистер таблеток, но мою руку зажало. Я никак не могла вырвать сумку из гущи людей.
Что ж мне так плохо? Казалось, воздуха вокруг нет, а я просто делаю вид, что дышу, хотя на самом деле даже вздох сделать не получается. Боль превратилась в иголку, которой кто-то колол сердце.
Лихорадочно я попыталась сделать глубокий вдох, в надежде, что получится, но не смогла.
Последней моей мыслью было то, что если я опоздаю минут на двадцать, меня же не казнят? Не так ли?
Все как-то странно завертелось, и вуаля! Я очнулась лежащей, вдыхая прохладный ветерок. Мне тут же полегчало. Сердце больше не болело. Я даже вздохнула, пытаясь убедиться, какие чудеса с людьми творит свежий воздух.
Сквозь туман я услышала чей-то голос — низкий, холодный, торжественный, с нотками триумфа:
— Приговор приведен в исполнение! Подсудимая мертва!
О как!
Голос раздался в голове, как противное эхо.
Я пыталась прийти в себя. Пока вокруг была лишь темнота, шум