Я не заметила, как открылась дверь. Слезы застилали глаза, и все вокруг казалось размытым.
— Так, успокойся, — раздался строгий голос. Я подняла глаза и увидела Эльдриана. Его лицо было серьёзным, в глазах — теплота и решимость. Он стоял рядом, словно опора.
— Ты… ты не понимаешь, — задыхаясь, прошептала я, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — Они… дело… король… хочет ускорить… А я боюсь.
— Юся! — его голос стал твердым и настойчивым. — Я кому сказал!
— Что «Юся»? — всхлипнула я, не в силах сдержать слез. — Ты не понимаешь, как мне страшно… Ты даже не представляешь, как это…
Я зарыдала вновь, и сердце рвалось на части.
— Всё будет хорошо, — тихо произнес Эльдриан, подходя ближе и беря меня за руку. Его тепло было как огонь в холодной ночи. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Я не дам тебе пропасть.
Я смотрела на него, ощущая его тепло, его уверенность. Внутри потеплело чуть-чуть, словно солнце, которое перестало прятаться за тучами.
— Ну все, прекращай, — послышался строгий голос, а я почувствовала, как генерал сжал мою руку. Тепло его руки пыталось согреть мой внутренний холод, но ничего не получалось. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Слышишь? Юся! Я с кем сейчас разговариваю? Посмотри на меня! Немедленно!
Все еще задыхаясь от слез, я подняла голову и встретилась с взглядом с серыми глазами.
— Я что-нибудь придумаю. Давай так…
Голос Эльдриана был спокойным, и я цеплялась за него, пытаясь вытащить себя из бездны отчаяния.
— Сейчас я попробую договориться. Быть может, они согласятся на тайную казнь. Разумеется, без твоего присутствия. Они отчитаются народу, что тебя казнили.
Спокойный, уверенный голос казался светом в кромешной темноте.
— Это дорого? — спросила я, впервые слыша про «заочную казнь». Про «заочное обучение» слышала, а про «заочную казнь» впервые.
— Неважно, сколько это стоит. Главное, чтобы они назвали цену. Я ее заплачу, произнес Эльдриан, держа меня за руку.
— Но дело уже получило огласку! — прошептала я.
— Значит, сумму придется удвоить, — произнес генерал.
Я попыталась представить, сколько это стоит. Воображение рисовало такие суммы, о которых даже учительница математики не рассказывала!
— А если не получится? — прошептала я, вцепившись в его руку.
Глава 50
— Посмотри на меня. Если не получится, то я сразу отвезу тебя в безопасное место. Там тебя никто не найдет. Я куплю тебе новую жизнь. У тебя будет новое имя… — произнес генерал.
Я прижалась лбом к его груди, ощущая тепло и ритм его сердца — медленный, ровный, как успокаивающая молитва. Внутри всё сжималось и расслаблялось одновременно, словно я находилась в объятиях надежды, которая вдруг стала реальностью.
Эльдриан мягко погладил меня по волосам, его рука ощущалась такой тёплой, живой, словно он сам был источником этого тепла. Его запах — лёгкий аромат свежести и древесных нот — наполнял мои ноздри и словно говорил: «Я здесь, я рядом».
— Ты сама как ребенок, — усмехнулся он, его голос был тихим и ласковым, с оттенком нежности, которая ранила меня до глубины души. Я подняла глаза, впервые замечая на его лице тень уставшей улыбки. — Сколько тебе лет, Юся?
Я немного зажмурилась, чувствуя, как в сердце поднимается тепло. В ответ тихо прошептала:
— П-п-почти тридцать.
Меня обняли крепко, и я почувствовала, как его рука нежно, будто бы боясь сломать, гладит моё плечо. В этом прикосновении было всё — забота, понимание, желание защитить. Я ощущала, как внутри меня разгорается тёплая искра, словно маленький огонёк, который начинал освещать самые тёмные уголки моей души.
— Сейчас я напишу письмо, — тихо сказал генерал, и я, цепляясь за его руку, почувствовала, как она словно становится моей опорой.
— Прошу тебя, не уходи, — прошептала я, вцепившись в его запястье, как будто боялась потерять его навсегда. — Просто… просто, когда ты рядом, мне не так страшно…
Я сжала его пальцы, и в этом простом движении ощущалась вся моя надежда.
— Я сейчас напишу письмо и вернусь, — мягко кивнул Эльдриан, его глаза искрились решимостью. — А ты пока постарайся успокоиться.
Он вышел из комнаты, оставляя меня одну. Боже мой… Какой он невероятный человек… Мне казалось, что в моей жизни никогда не было такого человека, который бы так искренне пытался меня защитить. Я чувствовала, как нерастраченные чувства начинают заполнять каждую клетку моего тела, словно свежий воздух после долгой изнуряющей духоты.
— Если бы он был моим, — тихо прошептала я, глядя на закрытую дверь. — Как бы я его любила… Мне кажется, я пошла бы за ним куда угодно. В огонь и воду… Он так же плохо чувствует себя, как и я. Но всё равно помогает… А, быть может, он чувствует то же самое, что и я? Когда мир рушится, когда все вокруг сходит с ума, страшно оставаться одному. Странно как получается. Два совершенно разных человека, у которых мир превратился в руины, тянутся друг к другу, ведь больше у них никого нет!
Как мне хотелось в это верить!
«Ага! Кроме бывшей жены!», — вздохнуло что-то внутри.
В тот момент мне вдруг стало ясно, что мысль о том, чтобы уехать куда-то далеко, потеряла свою привлекательность. Я вздохнула, сжав руки в кулаки, и собрала всю волю, чтобы привести себя в порядок.
— Всё отправил, — послышался голос Эльдриана, и я вздохнула с облегчением, стараясь вернуть себе спокойствие.
Растерянность и страх боролись внутри меня, но я решила рискнуть.
— Можно, ты останешься здесь на ночь? — тихо спросила я, робко глядя в его сторону.
Эльдриан изумленно поднял бровь, но я опередила его вопрос:
— Нет-нет! — поспешила я, чувствуя, как щеки горят. — Я не про это. Просто… тут кое-что происходит, и я хочу, чтобы ты убедился. Я уверена, что в этом замешаны слуги! Я проснулась ночью: слышала, как кто-то раскачивал колыбель, а там — следы краски… как кровь. И шаги в коридоре… Понимаешь? Может, я с ума сошла, но мне кажется, что слуги знают больше, чем говорят. Всё это — не случайность. Я подумала: если Астория действительно навредила вашему сыну в момент безумия, то не могли ли слуги спровоцировать это состояние? Возможно, они постоянно её доводили, а письмо стало последней каплей. Если так их спрашивать, то они будут все отрицать. Но если поймать их на горячем, то отрицать будет невозможно.
Он внимательно слушал, и его лицо стало серьёзным. Я понимала, что заявление довольно смелое, но пока что других