— Мама! — из-за моей спины завопила Арина, а я осела на ступени…
Глава 26. Спасение
Первым из кареты спустился Василий Архипович, а потом как в сказке, одна за одной маленькие, напуганные девочки, всего четыре. Потом он осторожно помог спуститься щуплой, уставшей женщине. Она рыдает, зажав рот платком, чтобы не пугать девочек. Арина сразу кинулась к матери на шею.
Последним из кареты вышел князь на его руках самая маленькая девочка, она обняла его за шею и не хочет отпускать. Видать, тоже почувствовала, что только с ним в этом мире безопасно…
Поднимаюсь с каменных ступеней и подхожу к нему. Ничего не могу с собой поделать, поднимаюсь на носочки и целую.
— Спасибо! Спасибо… Надеюсь, ты не убил его? — шепчу, а сама возношусь на седьмое небо от счастья. Какое же это счастье видеть его…
— Немного проучить пришлось, но мы успели, он только начал бузить, но аргумент в виде заряженных ружей отрезвляет даже самых буйных.
— Мамочка, как же вы решились! — Арина так и стоит, обняв маму.
— Он бы меня забил, совсем ума лишился. Ты молодец, дочка, молодец! Но что теперь будет? Как нам жить-то?
— По возможности счастливо. У нас уже есть план. Просто нужно время. Пойдём в дом, девочки устали и голодные, сейчас накормлю вас ужином, Арина разместит в спальнях. Всё будет хорошо.
Сёстры взялись за ручки и пошли за матерью и Ариной. Я забрала у князя младшую Олю, понимаю, что Павлу Петровичу и Гордею Сергеевичу есть, о чём срочно поговорить. И про ненормального отца, и про отравительницу-любовницу моего покойного мужа Фили.
Мужчины в этом лучше разберутся, решила, что мне сейчас лучше заняться хозяйством. А уж пото-о-о-о-ом, я собираюсь обстоятельно поговорить с Его Сиятельством.
Но как же приятно знать, что он рядом. Что семье уже ничего не угрожает и нам можно завтра не ехать в Мухин.
Думать о том, что могло бы случиться, не подоспей Гордей Сергеевич, невыносимо. Если бы подлец избил маму — мы с Ариной никогда бы себя не простили, никогда.
Вытираю слёзы и быстрее грею детям вечернюю кашу, взрослым поджариваю хлеб, нарезаю буженину, и тоненько солёные огурчики, сыр, будут шикарные бургеры, вместо соуса смешиваю густую сметану и немного горчицы, рублю мелко-мелко остатки зелени и собираю сытные бутерброды.
На другие вкусности времени нет.
Чай вскипел, молоко девочкам подогрела, всё собрала и с помощью Варвары Яковлевны подала к столу в большой гостиной. Надо сказать, она удивилась, что я хозяйничаю сама, но ничего не сказала.
Мы уселись все вместе, и даже Василия Архиповича заставили остаться с нами. Только кучер отказался, и ему еду отнесла сама экономка.
Девочки накинулись на кашу, оказалось, что «батюшка» приехал аккурат перед ужином и устроил дома погром. Эльза Карловна (я с удивлением узнала, что наша мама обрусевшая немка, сколько ещё сюрпризов предстоит открыть) с дочками выбежали во двор и даже не успели собраться, только сумку с документами, как на пожаре. Через несколько минут, когда уже казалось, что худшего не избежать, и Андрей выбежал с кнутом на крыльцо, подоспел Гордей Сергеевич.
— Они с Василием Архиповичем открыли дверь кареты, приказали прятаться, а сами хорошенько проучили нашего непутёвого буяна. И за что мне такая участь? — всхлипнула мама и с благодарностью посмотрела на князя. А тот с таким блаженным лицом жуёт бутерброд, что, кажется, его вообще эта история не касается.
— Всё позади! Ешьте, и спать, завтра солнце встанет и нам всем станет легче…
Подбадриваю маму и пододвигаю тарелку князю с добавкой, он и не знал, что героям двойная порция. Подала ему в руку бутерброд, и он с благодарностью взял. Замечаю непонимающий взгляд Эльзы.
— Его Сиятельство слеп, но у него есть магические способности, — шепчу в своё оправдание, почему полезла в тарелку князя.
На красивом, уставшем лице матери непонимание, она отказывается верить в мои слова.
— Ваше Сиятельство, это правда? Вы слепой?
— Увы, но я не хотел бы…
Мама вскочила, обошла стол, взяла его руку и поднесла к губам, долго держала в поцелуе и прошептала: «Мальчик мой! Спасибо тебе большое, материнское спасибо, за спасение моих девочек, твоя матушка должна гордиться таким красивым, смелым мальчиком, спасибо! Сынок, каждый день буду молить о твоём благополучии!»
Боже, я реву, Арина ревёт, девочки забыли, что надо жевать, Павел тоже слезу смахнул. И только князь сидит, замерев, его эти слова тронули так, что он, кажется, впервые в жизни растерялся и даже не знает, что ответить.
Мама, чтобы не смущать «мальчика», вернулась на своё место. Мы закончили ужин молча, не в силах преодолеть в себе ощущение момента, сейчас произошло нечто такое, что изменит наши жизни навсегда, уже изменило.
После ночного ужина мы с Ариной помогли уложить девочек спать, Арина забрала маму к себе. А я спустилась в гостиную. Теперь мне нужно разместить князя на ночлег. Василия устроила экономка в комнате для прислуги.
Мы с Его Сиятельством, наконец, остались вдвоём.
Гордей Сергеевич начал разговор первым:
— Завтра еду в столицу вместе с Павлом Петровичем, нам нужно подтвердить вину отравительницы. И я вернусь на должность действительного советника, а большую карету Василий вернёт матери в поместье…
— Что вас сподвигло на такой отчаянный поступок, — боже, как мне хочется его обнять, поцеловать хоть бы в щеку, но не смею. Ведь в поместье осталась Нинель, а я про неё даже спрашивать не хочу.
Свеча вдруг затрещала и погасла. Ему всё равно, а мне вдруг стало неуютно. Пришлось установить новую в подсвечник и зажечь.
— Желание встретиться с тобой. Это единственный способ и предлог благовидный. Но на самом деле, Турбин приехал пьяный в поместье, кричал ужасные слова, и я думаю, что он бы исполнил свою угрозу. И так человек недалёкий, но ещё и выпил, пришлось догонять и предотвращать ужасную трагедию. Рад, что успели.
— Вы герой. Простите, это так пафосно, но не каждый кинется закрывать собой…
— Дарья, умоляю, что случилось, это уже в прошлом, не заставляйте меня краснеть. Ваша матушка и так меня перехвалила. Я отвык от панегирика и дифирамбов, лучше поговорим о нас…
— О нас?
— Да, я всё знаю, мне рассказал Павел Петрович, какое счастье, что он задержался. Думаю, может быть, попросить Василия остаться у вас, и ружьё. Если Турбин вернётся… А я не смею пока быть рядом с вами. Вы официально в трауре. Моё сердце разрывается от одной мысли, что