И она нашла. Садовник сам показался из-за куста гортензий, он, кажется, так удивился встрече, что потерял дар речи. Молодой человек был красив и выглядел таким растерянным, что не получилось сдержать улыбку.
— Мне показалось, что он хорошо смотрится среди цветов. Поэтому перед уходом я украсила его волосы лавандой. Просто не хотела продолжать смущать своим присутствием, а то он, кажется, готов был потерять челюсть где-то в кустах, — говоря это, Мейнир выглядела удивительно оживлённой, почти радостной.
Изольда собиралась потом узнать, что это за дивный блондин, ухаживающий за садом, но неожиданно встретилась с ним на приёме, которого нельзя было избежать. Чего уж скрывать, Изольда удивилась, узнав, что садовник — кронпринц Валлерала. Иначе она представляла себе будущего правителя. Надменнее, суровее, с таким же презрительным взглядом, как у святош, пытавшихся подмазаться к короне. В общем, кого-то другого, а не солнышко с любовью к цветочкам.
— Ну правда, Мейлир был таким солнечным, что, казалось, можно ослепнуть, если долго на него смотреть, — с любовью проворковала Мейнир. — Впрочем, меня и так часто принимали за слепую.
У всех представителей рода Халльгер была характерная черта — отсутствие зрачков. Эта особенность путала и смущала даже магов, что уж говорить про людей. Халльгер часто применяли это себе на пользу, делая вид, что в самом деле видеть могут только при участии помощников — зверей или птиц. Это давало преимущество в ситуациях, когда окружающим казалось, что их действия останутся незамеченными.
Изольду в достаточной степени заинтересовал Мейлир, чтобы пожелать узнать его получше. В итоге, неожиданно для себя, она влюбилась в принца. Несмотря на интерес к людям, Изольда всё же считала — они слишком скучны, чтобы полюбить кого-то из них. У судьбы на этот счёт оказалось иное мнение. И хотя Мейлир утверждал, что к магам и к магии относится положительно, Изольду терзали сомнения. Он же принц Валлерала, а у них тут, похоже, у всех хотя бы на подсознательном уровне запрятана неприязнь.
— Не знаю, чем я думала в момент принятия решения. Наверное, хотела развеять все сомнения одним вопросом. Только потом поняла, как глупо это звучало, но в моменте считала себя абсолютно правой. В общем, спросила Мейлира, готов ли он жениться на ведьме. Ладно я, мне и правда была свойственна некая спонтанность, но это солнце тоже долго над ответом не думало и сразу сделало предложение. Разве я могла не согласиться?
Так и стало понятно, что вместо советника по магическим вопросам Изольда станет королевой. Мать не знала, как реагировать: с одной стороны, брак был политически выгодным, но с другой — дочери будет тяжело в Валлерале. Сама же Изольда пыталась понять, насколько же это большая любовь, что она так легко согласилась лишить себя такой бесценной свободы. Видимо, любовь до гроба. Шутки в этом была только доля.
Перебравшись в Валлерал, Изольда поняла, что в косых взглядах тут может даже купаться, но решила, что это проблема тех, кто так страстно желает окосеть. В обществе приходилось усмирять свой нрав, чтобы не давать больше поводов злословить о королеве-ведьме. Сторонники церкви хоть немного приняли её только потому, что считали слепой и безобидной политической пешкой. Изольда до того времени и сама не знала, что была такой хорошей притворщицей.
Она смирилась с новой обязанностью, новым местом, новой ролью. На публику Изольда была готова быть кем угодно, главное, что супруг не считал её тихой и покорной декорацией. Мейлир очень ценил её поддержку и прислушивался к советам, ведь на его долю выпало много проблем с магами, а из-за церкви было очень сложно завести советника по этим вопросам.
Очень удручало то, как жили в Валлерале собратья по магии. Это тоже послужило причиной, почему Изольда вышла за Мейлира: очень хотелось помочь ему исполнить мечту о мире. И вряд ли кто-то другой на месте королевы так же сильно разделял бы взгляды правителя.
Изольда подарила жизнь двум сыновьям. Если честно, она была бы не против, передайся им магический дар, но понимала, какие это может создать трудности. Что удивительно, детям не достались даже особенные глаза. Наверное, в случае с мальчиками это срабатывало реже — тут сложно проверить, потому что у Халльгеров обычно рождались девочки.
Семейная жизнь Изольде даже по душе пришлась. Ей понравилось воспитывать детей, а забота Мейлира очень трогала. Он так бережно относился к жене, словно она была хрупким цветком, а не ведьмой. На минуточку, эта ведьма была сильнее и опаснее, даже если учесть, что Мейлир хорошо фехтовал. Не любил, как и любое применение силы, но умел. Порядки вынудили. Однако счастливые времена имеют одну скверную черту: они долго не длятся.
— Мужу пришлось разрешить начать охоту, — вздохнула Мейнир. В её голосе не было ни капли осуждения, только грусть и сочувствие. — Я видела, как тяжело ему далось это решение. Мы оба понимали, как много крови из-за этого прольётся, как много пострадает магов, какой это поставит крест на мечте. И всё же он должен был отдать этот приказ. А я должна была помочь спастись стольким магам, скольким смогу. Да, конечно, всем не помочь… Но любая спасённая жизнь имела бы смысл.
В целом, то, что Изольда перебралась в замок в лесу было не только и не столько для её спасения. Скорее всего, церковь была бы достаточно удовлетворена охотой, чтобы смириться с существованием королевы-ведьмы. Основная причина заключалась в том, чтобы попытаться спасти как можно больше магов, пока Мейлир пытается прекратить охоту.
Даже если церковь не знала о расположении замка, маги, которые массово куда-то следовали, обязательно вызвали бы подозрения. Поэтому снова пришлось применить глубокие познания в магической теории. Надо было придумать, какие чары наложить на лес, чтобы непрошенные гости не смогли добраться до замка, но у магов оставался шанс его найти. Надо было придумать чары, которые стирали бы магам память, если их ловила церковь, чтобы никакие пытки не позволили раскрыть расположение замка. Вместе с тем надо было связаться с Кольнемом и уговорить принять беженцев. Но отправлять туда магов всё равно можно было только небольшими группами. Чтобы не раскрыть расположение тайного пути, чтобы в Кольнеме их успевали принимать, чтобы были те, кто поможет