После услышанного, Камилла пришла к выводу, что о сне лучше более не говорить. Эта тема действительно была довольно неприятной, хотя и отчасти любопытной. Однако теперь вопрос возник у Эрла:
— Кстати, вы ведь до сих пор не рассказали, почему вообще забрели в лес. Может, поделишься своей историей?
Глава 8: А где же тогда правда?
В их истории не было ничего секретного, а потому Камилла согласилась ею поделиться, предварительно попросив немного времени, чтобы собраться с мыслями. Крутя в руках уже пустой стакан, она отрешённо смотрела куда-то вперёд, переводя взгляд с одного предмета на другой, но ни на чём долго не задерживаясь. В комнате было всё так же темно — никто не захотел включать свет, это испортило бы всю атмосферу. Вздохнув, Ками отставила стакан и обхватила себя руками.
— Не так давно мы похоронили маму, оставшись одни. Наш родной город, Лиоль, находился довольно близко к этому лесу. Не по соседству, конечно, там ещё какая-то деревня была, довольно крупная, а буквально на противоположной стороне леса живут мамины родственники. Идти напрямик гораздо быстрее, чем обходить, к тому же, как мы слышали, между многими населёнными пунктами не слишком хорошие дороги, — пояснила Камилла. Спустив рукава, она теперь натягивала их на кисти. Эрланн слушал молча, хотя ему и хотелось кое-что уточнить. Немного подождав, Ками продолжила: — Ирма не верила всем этим легендам, а потому решила, что мы пойдём через лес. Потом, как ты знаешь, был ливень, и мы решили укрыться в замке, встретили вас, оказались жертвами… — нервно сглотнув, она замолчала, невольно прижимаясь к Эрлу.
— Но, подожди, — всё же решил уточнить тот, обхватив девушку за плечи, — ведь вы обе уже, как я знаю, совершеннолетние. Зачем вам было уходить? Это ведь, в любом случае, не лучшая идея.
— Мы не могли проигнорировать мамино последнее желание. Она очень беспокоилась, что мы не сможем жить одни. В Лиоле у нас больше никого не было и, случись что, никто бы не помог. Никто из родственников не приехал даже на похороны из-за плохих дорог. Да и накладно было там оставаться.
— А… А что случилось с вашим отцом? Вы не могли отправиться к нему? Или это ещё дальше?
— Папа, — Камилла невесело усмехнулась, — умер три года назад. Быстро и неожиданно, но теперь мне кажется, что это как-то связано с проклятьем, с нашей ролью в нём. Всё сложилось так, чтобы мы всё равно попали сюда.
— Вполне возможно, ведь жертвы, в отличие от хранителей, не слышат зова, вынуждающего явиться в замок. Значит, должно быть что-то другое.
Камилла кивнула, соглашаясь. Вроде бы, всё звучало логично, хотя и казалось странным. Если в первый раз, который был описан в сказке, жертвы оказались в замке случайно, почему часть с ними тоже повторяется? Ведь если происходящее — дело рук ведьмы, а жертвы помешали её планам в первый раз, зачем повторять прошлые ошибки? Появлялось два предположения: либо ситуация вышла из-под контроля ведьмы, либо собравшиеся в замке не знали чего-то важного. Не знали правды, которая, возможно, и являлась ключом. Последнее казалось более вероятным, потому что как иначе воспринимать женщину из сна? Нарушай это её планы, ведьма бы, наоборот, попыталась прогнать сестёр из замка. Но как выяснить настоящее положение вещей, если в жизни никто ещё не видел ведьмы? Разве кто-то кроме неё может это знать?
Помимо этого, стало интересно, что же представляет собой этот самый зов, о чём Камилла и спросила Эрланна. Тот сразу предупредил, что точнее на этот вопрос ответят хранители, так как он и сам знает о зове в основном со слов Гленды.
Сначала возникло навязчивое желание отправиться в путь, уйти подальше от наскучившего места, в котором приходилось проводить годы жизни. С каждым днём желание становилось сильнее, а обыденность казалась всё унылее, доводила до апатичного состояния. Потом во снах возникала дорога, невероятно чётко откладываясь в памяти, она доводила до замка, который преследовал хранителя во снах до тех пор, пока не случалось так, что он не выдерживал и, вопреки всему, уходил. Бывало и такое, что хранитель покидал дом не столько из-за зова, сколько из-за обстоятельств, однако итог всегда один: дорога, что привела в замок.
— Но, знаешь, — добавил вдруг Эрл, рассматривая потолок, — есть предположение, что зов появился только в третьем поколении.
— Да? Почему ты так думаешь?
— Ты слышала про Керрон?
Немного подумав, Камилла неуверенно кивнула. Керрон, его ещё называли «мёртвый город», до сих пор вызывал множество споров у историков. Никто не знает, почему, но буквально за неделю в городе не осталось ничего живого. Погибли даже растения и тараканы. В то место до сих пор не вернулись люди, а единственное предположение, которое удалось сделать — из всего, что было, просто вытянули жизнь, но даже маги разводили руками, не зная, как такое могло произойти.
— Судя по всему, до появления зова хранителей, когда пробуждались осколки, в замок приводили какие-то обстоятельства, случайности. Но во втором поколении не хватало одного хранителя. У него был тот же осколок, что и у Мейнир. Наверное, из-за подавленной воли всё произошло слишком быстро, разум был полностью захвачен, хранитель начал вытягивать жизнь из окружающих, но в итоге погиб, поглотив слишком много.
От услышанного передёрнуло. Всё оказалось гораздо серьёзнее, и получалось, что хотя ведьма и поступала, исходя из собственной выгоды, она таким образом защитила людей от повторения той истории с гибелью города. Новые знания, порождали ещё больше вопросов и догадок, от которых всё в голове путалось. Как вообще можно бороться с проклятьем с таким количество белых пятен?
Самым разумным сейчас было бы снова пойти спать, в надежде, что сон всё же явится. Может, так мысли придут в хоть какой-то порядок. Вот только оставлять Эрланна одного в гостиной не хотелось — а вдруг снова будут кошмары, и он всё же навредит себе? Убедить пойти и лечь в кровать оказалось непросто, но в итоге Эрл сдался, понимая, что в противном случае его будут терроризировать до самого утра. В ответ на слова о том, что он вряд ли сможет снова заснуть, Камилла, недолго думая, заявила, что споёт колыбельную. И ведь по лицу было видно, что не шутит.
— Но зачем? Большая ли тебе разница, усну я