Экскурсия началась с жилой части. Эрланн просто, без всяких уточнений, перечислил имена хранителей в том порядке, в каком шли комнаты. Порядок был следующим: близняшки, Фрейя, Элеонора, близнецы, Эгиль, Мейлир и Мейнир. Загибая по ходу перечисления пальцы, Камилла заметила, что кого-то не хватает, не сразу сообразив, что не были названы сами Эрланн и Гленда. И, кажется, продолжать перечисление никто не собирался.
— Стоп-стоп. А вы-то где живёте?
— Это, наверное, ещё очень-очень давно завелось, но, если другие могут выбирать, где жить, то Мастер всегда живёт в одном и том же месте, — начала объяснять Гленда. — Эрла с самого начала потянуло к той комнате. Просто появилось осознание того, что он должен жить там. Вам, наверное, это чувство знакомо, только относительно замка в целом. В общем, комната Эрла этажом выше, а я живу рядом с ним.
«А она к нему очень привязана», — подумала Ками, переводя взгляд с Гленды на Эрланна и обратно. По виду нельзя было сказать, что их что-то связывает, но поведение выдавало близких друг другу людей. Они друзья? Или, может быть, родственники? Хотя нет, последнее казалось маловероятным в силу внешности. По крайней мере, сама Камилла была куда больше похожа на сестру: пускай и не настолько высокая, но зато такая же темноволосая, с блеклыми глазами, похожими чертами лица, только кожа бледнее из-за плохой переносимости долгого пребывания на солнце. И всё же, родственницы в них угадывались.
А что объединяло Эрла и Гленду? Первый высокий, вторая же — совсем ещё мелочь, и вряд ли настолько сильно подрастёт со временем. Цвет волос и цвет глаз не имели ничего общего. И если кожа Гленды заставляла вспомнить о фарфоровых куклах, то Эрл же выглядел нездоровым, но не бледным. Даже просто в чертах не наблюдалось сходств! Нехорошо, конечно, совать свой нос в чужие дела, но стоило бы в будущем поинтересоваться, что связывало Мастера и хранительницу.
Экскурсия, тем временем, продолжалась. Эрланн показал сёстрам гостиную, в которой предпочитали собираться жители замка. Очередное подтверждение тому, что зону жилую от нежилой отличить несложно — снова присутствовали более тёплые тона, цветы, какие-то милые вещицы. Особенно Камиллу позабавила статуэтка на столике: лягушка, застывшая в прыжке, пытавшаяся поймать бабочку и одной ногой стоявшая на спине недовольного лебедя. Засмеявшись, Ками тронула птицу за раскрытый клюв, однако тут же отдёрнула руку, покосившись на Эрла. Но, похоже, тот ничего не заметил.
— Забавная фигурка. Чья она? — поинтересовалась, отходя от стола.
— Это… — Эрл поморщился вспоминая. — А, точно! Кажется, её Элеонора в одной из комнат нашла. А после решила сюда поставить.
— В одной из комнат?
— Ну, да. В нежилых комнатах можно найти немало вещей, оставшихся от прошлых поколений. Они ничейные, так что, если вам что-то приглянется — можете спокойно забрать себе. Все так свои комнаты и обставляли. Где-то может попасться одежда. По размеру — берите.
— Н-да, вот это порядки…
— Надо уметь пользоваться тем, что есть, — Эрланн пожал плечами, выходя из гостиной.
Следующей Эрл показал вторую ванную комнату, отметив, что этой обычно пользуется мужская часть жителей и Фрейя. Конечно, в замке были и другие, но они не использовались, разве что уборка там проводилась раз в несколько недель, так, на всякий случай. Потом была объяснена и показана дорога до столовой, а оттуда — путь на кухню, в которой пока что никого не было.
Побродив ещё немного по этажу, они поднялись на следующий. Отличался он не сильно, на первый взгляд так и вовсе казался таким же. Но потом стало ясно, что этот этаж казался мертвее и более… Пустым, наверное. По крайней мере, голые стены встречались чаще, а на большей части окон отсутствовали шторы. Те, что попадались, казались очень старыми. Изредка можно было увидеть картины в тёмных рамах, на них были изображены разные люди, которых объединяло одно — выражение скорби на лице и потухший мёртвый взгляд, обращённый к пустоте. Среди портретов выделялся один, изображавший девушку в бальном платье с открытыми плечами и пышным цветком-заколкой в тёмных сильно вьющихся волосах. Она улыбалась, но именно эта улыбка, в сочетании со взглядом, делала портрет ещё более жутким. Улыбка, на веки застывшая на лице мертвеца.
«Боргхилль», — прочитала Камилла подпись на раме, и больше ничего там сказано не было. Поёжившись, она поспешила отойти от портрета и нагнать остальных — оказалось, что Ками засмотрелась на незнакомку, чего никто не заметил, и в итоге она осталась позади. А ведь путь они держали в библиотеку. Туда хотелось поскорее попасть, наверняка ведь в таком замке библиотека — место впечатляющее.
В повисшем молчании очень не хватало кого-нибудь вроде Дикры, кто был бы способен просто болтать ни о чём, не ожидая ответа и не особо в нём нуждаясь. Просто потому, что сторонний шум, производимый одной девочкой, несложно игнорировать, тогда как тишина давила и угнетала, переплетаясь с атмосферой замка. Нервно перебирая пальцами, Камилла стала напевать себе под нос какую-то мелодию, пытаясь отвлечься. Она не отличалась каким-то там прекрасным чарующим голосом, но музыкальный слух всё же был, и этого вполне хватало. Ирма покосилась на сестру, но ничего не сказала. Ей, по правде говоря, тоже не нравилась эта тишина.
Они остановились перед массивными чёрными дверьми, на которых были изображены чудовищные оскалившиеся морды. Глаза невиданных зверей были заменены поблескивавшими голубыми камнями. За этими дверьми начиналась впечатляющих размеров библиотека. Пол был оформлен в стиле шахматной доски: квадраты светлого дерева чередовались с квадратами тёмного.
Книжные шкафы тянулись от пола до второго яруса, на который вели две лестницы с разных сторон, а там — до самого потолка. На потолке было изображено ночное небо с сероватыми облаками и неестественно яркой, рыжей луной. Яркой для этого мира, где луна была очень бледной, с каждым веком исчезая всё больше и больше. В нескольких местах стояли столы, как обычные прямоугольные, так и овальные. Между некоторыми книжными шкафами располагались небольшие столики: пустые или же с какими-то замысловатыми фигурками, пустыми вазами, светильникам; между другими одиноко стояли кресла или двухместные диванчики, обитые тёмной красно-коричневой тканью, поблекшей от времени. В самом же центре зала располагался огромный, практически в человеческую высоту, глобус, который, что становилось ясно при более близком рассмотрении, местами тоже не пощадило