— И что вы им ответили? — спросила я, делая глоток.
Фаргутт вздохнул, потёр переносицу, как будто пытался стереть из памяти весь разговор.
— Что ты не продаёшься. Что ты под защитой. И если они ещё раз попытаются торговаться, им придётся иметь дело с самим магистром второго круга.
Я приподняла бровь. Вот это уже интересно.
— А Долман, простите, магистр, в курсе, что теперь я его головная боль?
— Более чем, — усмехнулся помощник. — Но, похоже, он не против.
Я поставила чашку на стол, прокручивая в голове всё, что произошло с момента нашего прибытия в дом Долмана. Персонал встретил меня с неожиданной теплотой, без любопытства и оценки. Им было всё равно, как я выгляжу. Они просто проводили меня в комнату, предложили помощь с ванной и одеждой, но после нескольких вежливых отказов тихо удалились, оставив меня в покое. Утром Мари, старшая горничная, разбудила ароматом завтрака, принесённого прямо в постель. Вместе с подносом в ее руках было красивое платье. Создавалось странное ощущение, будто они готовы на всё, лишь бы я осталась. Вот только зачем?
«Меньше думай, не хватало нам ещё во что-нибудь вляпаться,» — проворчала Дина, доедая последний кусочек печенья с тарелки.
— Миледи, вы ведь не собираетесь возвращаться к своей семье? — осторожно спросил Фаргутт. — Утром вы так мило играли с Лиром.
Играли? Он это сейчас серьёзно? Милый котик лишь при посторонних изображал послушание. Стоило нам остаться наедине, и он мгновенно превращался в капризного котёнка с характером, достойным отдельной главы в учебнике по магическим истерикам.
— Не могу ничего обещать. Я здесь всего на месяц. Просто чтобы доказать, что с Лиром всё в порядке, он никому не причинит вреда, а я не злая колдунья.
— И если докажете? — спросил он тихо. — Что тогда?
— Тогда я исчезну, — сказала я. — Пойду туда, где никто не знает моего имени.
Он кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то, что не поддавалось расшифровке. Грусть? Разочарование?
— А если кто-то не захочет, чтобы вы исчезли? — спросил он, и теперь в голосе звучала осторожная надежда.
Я скептически нахмурила брови.
— И кто же это может быть? Здесь я чужая и никому не нужная.
Фаргутт открыл было рот, чтобы ответить, как дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошёл сам магистр. Он не торопился. Закрыл за собой дверь, бросил быстрый взгляд на помощника, затем на меня.
— Простите, — сказал он, подходя ближе. — Но я слышал последние слова. И, если позволите, вмешаюсь.
Я выпрямилась, инстинктивно напрягшись. Лир, до этого мирно дремавший у моих ног, поднял голову и тихо фыркнул.
— Ты не чужая, — продолжил Долман, не обращая внимания на кота. — Ты редкость. Способность понимать магических существ ещё предстоит подтвердить, но, думаю, с этим не возникнет проблем. Отец прибудет через семь дней для проведения особых ритуалов. Нам следует подготовиться.
Мне стало по-настоящему страшно. Какая еще неделя?! Какой ритуал?! Он же говорил, что мне просто нужно будет пожить месяц в его доме, и всё! Почему теперь всплывают какие-то странные условия? Это не то, о чём мы договаривались. Что вообще происходит?!
— Подготовиться? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как? Я даже не знаю, что это значит. Давайте всё отменим. Отправьте меня в какую-нибудь глушь. Пусть это будет цена за спасение Лира.
— Не стоит так волноваться. Тебя никто не тронет. Я не позволю, — сказал Долман, и в его голосе прозвучала та самая уверенность, которую я восприняла не как утешение, а как вызов.
— Простите, а вы кто такой, чтобы позволять или запрещать? — я резко поднялась с дивана. — Я не ваша собственность, не ученица, не подопечная. Я гость. Вынужденный.
— Гость, который спас моего зверя, — парировал он, приближаясь. — Гость, чья сила способна изменить баланс магии. Думаешь, я могу просто отпустить тебя?
— Думаю, вы боитесь. Не меня, себя. Боитесь, что не контролируете ситуацию.
Теперь мы стояли почти вплотную. Он был выше, и мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Между нами летали искры. Не те, что жгут, а те, от которых по коже бегут мурашки, будто кто-то невидимый провёл пальцами вдоль позвоночника. Воздух между нами дрожал, как натянутая струна. Я чувствовала, как меня тянет к нему, не разумом, а чем-то древним, инстинктивным, как будто внутри меня кто-то узнал его раньше, чем я успела испугаться. И чем ближе он становился, тем труднее было дышать.
Глава 6
— Фаргутт, выйди, — хрипло произнёс Долман.
Помощник бросил на меня короткий, сочувствующий взгляд, затем на Лира, и, не говоря ни слова, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Остались только мы. Я, Долман, Лир, Дина и тишина, в которой каждый звук казался громче, чем следовало бы.
— Вы всегда избавляетесь от свидетелей? — спросила я, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё сжалось.
— Только когда разговор касается того, что нельзя делить, — ответил он. — Ты ведь меня не боишься?
— Боюсь, — сказала я, не отводя взгляда. — Но не вас. Скорее того, что происходит, когда вы рядом. Как будто воздух становится плотнее, мысли громче, а сердце ускоряет ритм.
Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнул интерес. Тот самый, от которого не спрячешься.
— Ты умеешь говорить красиво, — произнёс он. — Даже когда споришь.
— Это не талант. Это защита. От тех, кто слишком близко подходит.
— А если я не отступлю?
— Тогда придётся привыкнуть к тому, что я кусаюсь.
Долман усмехнулся, и в этой усмешке было что-то нехорошо знакомое. Как у тех, кто привык получать то, что хочет, не силой, а уверенностью. Его рука скользнула по моей талии, будто проверяя, насколько далеко может зайти. А потом он просто притянул меня к себе, как будто это было само собой разумеющимся, как будто я уже согласилась, хотя ещё не сказала ни слова.
— Кусаешься? — его голос стал ниже. — Мне нравится. Мы знакомы всего два дня, а ты уже не выходишь из моей головы.
Я прищурилась, стараясь не выдать, как сердце грохнуло в груди. Лир, до этого молчаливый, тихо заурчал, будто чувствовал, что напряжение достигло предела. Дина, сидевшая на подоконнике, замерла, перестав щебетать, как будто даже она поняла, сейчас происходит нечто важное.
— Может, стоит проверить, не отравлена ли эта голова, — пробормотала я. — Вдруг это побочный эффект.
— Если это побочный эффект, я не хочу исцеления.
Чего? Он это сейчас серьёзно?