Я поставила бульон на поднос. Есть не хотелось. Казалось, если я съем хотя бы ложку, меня стошнит.
Я бережно вытерла ему губы полотенцем.
Погладила по лбу — не как сиделка, а как та, что любит.
И в этот миг я поняла: у меня есть выбор.
Я могу сказать правду — и потерять его навсегда.
Или…
Я могу исправить всё сама.
Если я найду способ сама снять проклятие с его тела, если я выгоню яд из его крови, если я верну дракона в него — тогда… тогда правду говорить не придётся.
Потому что он выживет.
Потому что я исправлю свою ошибку.
Потому что, может быть, мы сможем начать заново.
Не как «жена Алуа» и «генерал Моравиа».
А как Нирисса и Энгорант.
Те, кто услышали друг друга в метель.
Те, кто не бросили друг друга в овраге и в комнате.
Те, кто заслужили шанс на счастье.
Я встала. Подошла к окну. За стеклом — ночь. Тишина. Звёзды.
Те самые, что молчали, когда я кричала в снегу. Холодные, далекие. Равнодушные.
Но теперь я не кричала.
Я решила действовать!
Я вернулась к кровати. Наклонилась. Поцеловала его в лоб — не как прощание.
Как обещание, данное самой себе.
— Я спасу тебя, — прошептала я. — Обещаю…
Генерал не ответил.
Но его пальцы слабо сжали мою руку — будто услышал.
А я…
Я больше не плакала.
Потому что слёзы — для тех, кто ждёт спасения.
А я — та, кто идёт за ним сама!
Глава 53. Тревожный звоночек
Он спал.
Не мирно. Не спокойно.
А так, будто даже во сне боролся — с болью, с тенью, с тем, что я вложила в его кровь.
Но дышал ровнее.
Цвет лица — не мраморный, а почти живой.
И это заставляло моё сердце биться не от страха, а от надежды.
«Я дала только половину яда…» — шептала я себе, как молитву. — «Значит, ещё не всё кончено. Значит, можно всё вернуть. Обратить. Исправить. И тогда он выживет».
А я… останусь той, кем он меня видит: не предательницей, а женщиной, что борется за него.
Даже если каждая её победа — ложь.
Эта мысль грела сильнее, чем камин.
Потому что если я найду способ — я не потеряю его.
Я встала.
Оперлась на трость — чёрную, с драконом, с лезвием внутри, которое теперь казалось мне не угрозой, а напоминанием: «Ты можешь защищать. Но сначала научись спасать и прекрати лгать!»
— Библиотека, — прошептала я слуге, что молча стоял у двери в ожидании распоряжений. — Покажите мне, где она.
Он кивнул, не задавая лишних вопросов.
Видимо, генерал приказал: «Пусть делает, что хочет. Пока не уйдёт — не трогать».
Библиотека оказалась огромной — не комнатой, а храмом знаний.
Высокие стеллажи уходили в потолок, увитые лестницами с медными перилами. На полках — сотни, тысячи томов. Кожа, пергамент, золото на корешках. Запах старинных чернил, пыли и чего-то древнего — как будто здесь хранились не книги, а дыхание времени.
Я искала быстро.
Не читая названий целиком — только ключевые слова: «дракон», «магия крови», «проклятие», «яд», «обратимость».
Каждый шаг отдавался болью в ноге — но я не останавливалась.
Потому что каждая секунда — это капля яда, что течёт по его жилам.
Каждая минута — это шанс, который ускользает.
Я нашла пять книг.
Тяжёлых. Старых. С замками и печатями.
Одна — в коже, подбитой медными пластинами с драконьими чешуйками.
Другая — с листами, исписанными на языке, что я не знала, но чувствовала: это что-то из тёмной магии.
Я прижала их к груди.
Подняла трость.
И с трудом пошла обратно в комнату, боясь, что за время моего отсутствия случилось что-то ужасное.
Шаг. Боль. Шаг. Дыхание. Шаг. Надежда.
Когда я уже почти добралась до его комнаты, из-за угла вышел слуга — тот самый, что приносил письма и звал к столу.
Лицо у него было бледное. Глаза — испуганные.
— Госпожа… — начал он, запинаясь. — Семья генерала… они пытаются связаться с ним. Через зеркало. Уже третий раз звонят. Говорят, что очень важно.
Книги выскользнули из моих рук.
Одна упала на пол с глухим стуком — будто сердце, что рухнуло в пропасть.
Другая — раскрылась, и на странице мелькнуло изображение дракона, разрывающего собственное сердце.
— Нет… — вырвалось у меня. — Он же без сознания! Он не может…
— Они настаивают, — прошептал слуга, пребывая в растерянности. — Говорят, что если он не ответит — пришлют кого-то из дома.
Я бросилась к кровати настолько быстро, насколько могла. Слуга стоял в двери и ждал ответа. Я решила вести себя официально, поэтому перешла на «вы», как и подобает гостье.
— Генерал! — тихо позвала я, тряся его за плечо. — Проснитесь! Пожалуйста!
Он открыл глаза — мутные, тяжёлые, но живые.
— Что…? — прошептал он, пытаясь сесть.
— Тише… Не садитесь… Еще рано… Рана только-только начала стягиваться… Ваша семья… они зовут через зеркало. Хотят поговорить.
Он замер.
Потом — с трудом — усмехнулся.
— Пусть поговорят с тобой.
— Со мной?! — выдохнула я в ужасе. — Но я же… я не…
— Скажи, что я занят. Что всё в порядке. Что я… отдыхаю после... бала. — Он сжал мою руку. — И ни в коем случае не говори, что я ранен. Они… они не должны волноваться. Особенно ба Эвриклея.
Глава 54. Ба Эвриклея
В его голосе — не приказ.
Мольба.
Я кивнула.
Сердце колотилось так, что, казалось, зеркало само услышит мой страх.
Слуга повёл меня по коридору — не к главному залу, а в небольшую комнату с высоким окном и зеркалом в серебряной раме, украшенной драконами, что обвивали друг друга хвостами.
Перед зеркалом — свеча.
Она уже горела — ровно, синеватым пламенем, будто ждала меня.
— Они уже активировали связь, — прошептал слуга и вышел, оставив меня одну.
Я подошла ближе к зеркалу.
В зеркале — сначала только моё отражение: бледное лицо, растрёпанные волосы, глаза, полные страха.
А потом — туман.
Он закрутился в глубине стекла, как дым над жертвенником.
И из него выступило лицо.
Женщина.
Старше меня. С лицом благородным, аристократичным, где каждая морщина — не от возраста, а от власти. Седые волосы были собраны в изысканную прическу.
Позади нее на роскошном кресле, похожем на трон, восседал старик. Он был седым, мощным, величественным.