И в тот же миг — его пальцы обожгло.
Старик с изумлением отдёрнул руку, как от раскалённого железа.
— Боги… — прошептал он, глядя на свои пальцы, на которых уже проступали чёрные прожилки. — Это не проклятие. Это это куда страшнее…
Он достал из мантии кристалл — чистый, как слеза. Положил на рану.
Кристалл потемнел. Потом лопнул.
— Я, конечно, попробую, — сказал ректор, и в его голосе зазвенела боль.
Он прошептал заклинание на древнем языке. Воздух задрожал. Свечи погасли. Над моей ногой вспыхнул свет — сначала золотой, потом алый, потом чёрный, как бездна.
Глава 60. Драконья сущность
Я закричала.
Боль ворвалась в кость, будто кто-то вырывает из неё душу.
Ректор резко оборвал заклинание.
— Простите, — выдохнул он, дрожа. — Я не могу.
— Почему? — прохрипела я, все еще не придя в себя от боли.
— Потому что проклятие… навсегда. Оно не имеет ключа. Тот, кто его наложил, не хотел оставлять шанса. Мне очень жаль.
Он посмотрел на меня — не как на пациентку.
Как на приговорённую.
— Даже я не смогу снять это. Мне бы хотелось вас обнадежить, но я не стану. Шансов очень мало.
Видимо, мне придется смириться с мыслью, что Лиотар никогда не собирался снимать проклятие.
Он знал: я останусь калекой.
Навсегда.
Ректор встал.
— Я, конечно, не из тех, кто так просто сдаётся. Но пока что с вашей ногой я ничего сделать не могу. Поддержите генерала, — повторил он, уже у двери. — Потеря дракона… это не просто потеря силы. Это потеря себя.
Дверь скрипнула.
Его шаги стихли в коридоре, как эхо уходящей надежды.
Я вернулась в комнату.
Генерал спал.
Лицо — бледное, но спокойное. Дыхание — ровное. Рука лежала поверх одеяла, будто ждала моего прикосновения.
Я подошла к столу, где лежали книги из библиотеки.
Раскрыла ту, что была в коже с медными драконьими чешуйками.
И стала читать.
Строка за строкой.
Слово за словом.
А внутри — всё холодело.
«Драконья сущность — не просто источник силы. Она — сердце дракона в человеческом облике. Она выбирает. Она чувствует. Она любит — не разумом, а инстинктом, древнее, чем кровь.
Женщина, которую замечает дракон, — не та, что красива или знатна.
Она — та, чья душа отвечает на его огонь.
Но если эта женщина предаёт…
Драконья сущность не прощает.
В истории известны случаи, когда дракон, вернув себе силу, убивал ту, что лгала ему в лицо — не из мести, а из боли, которую нельзя утолить иначе».
Я захлопнула книгу.
Сердце стучало где-то в горле — колючее, как осколок стекла.
Теперь я поняла всё.
Если я найду способ вернуть ему дракона…
Если я сумею нейтрализовать яд…
Если я спасу его…
Он посмотрит на меня — и узнает.
Не из слов.
Из запаха лжи на моей коже.
Из тени в моих глазах.
Из того, как дрожала моя рука, когда я сыпала яд в его бокал.
И тогда…
В лучшем случае он отвернётся.
В худшем — его дракон вырвется наружу… и убьёт меня.
Не как врага.
А как предательницу, которую он когда-то считал своей.
Я подошла к кровати.
Опустилась на колени.
Прижала ладонь к его щеке — тёплой, живой, настоящей.
— Прости меня, — прошептала я, и слёзы капали на покрывало, не оставляя следа. — Я хотела спасти тебя…
Дальше я не могла говорить. Я беззвучно прошептала:
— Но теперь понимаю: спасти тебя — значит потерять тебя навсегда. Только на этот раз — по своей вине.
Я прижала ладонь к его щеке — тёплой, живой, настоящей.
И в этот миг поняла: спасти его — значит умереть.
Ну что ж... Видимо, я заслужила.
Потому что если он узнает правду — его дракон не простит.
А если не узнает — я сама не прощу себе, что жила ложью рядом с тем, кто верил мне как святой.
Глава 61. Откровение
Огонь в камине потрескивал, будто шептал мне на ухо: «Ты не одна. Он рядом».
Но я не верила ни огню, ни себе.
Только ему — лежащему на постели, бледному, но живому.
Его дыхание было ровным, но в груди больше не чувствовалось того жара, что раньше согревал меня даже сквозь плащ. Теперь он дышал, как человек. Как смертный. Как тот, кого я сама сделала уязвимым.
Я сидела в кресле, прижав к груди потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Пальцы лихорадочно листали страницы, будто в этих строках, написанных столетия назад, таилась спасительная истина.
Но нет.
Ничего.
Только пыль, мёртвые слова и тени прошлого, которые не хотели говорить со мной.
За окном метель улеглась, будто выдохлась, уставшая от моих слёз и страхов. В комнате — тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Ровным. Живым.
Рана на его боку наконец затянулась. Она уже не сочилась кровью, а лишь слегка побледнела у краёв, как будто стыдилась того, что позволила ножу пронзить тело дракона.
Я радовалась.
Но радость эта была горькой.
— Ты расстроилась? — раздался его хрипловатый тихий голос.
Я вздрогнула. Не от неожиданности — я знала, что он не спит. Просто… не хотела, чтобы он видел мою тревогу. Мою беспомощность. Мою вину.
— Не знаю, — прошептала я, не отрываясь от страницы, где описывался ритуал «Возвращения пламени». Бесполезный. Недоступный. Мёртвый, как надежда. — Я просто надеялась, что найду хоть что-нибудь, что поможет... Но это ещё не все книги из библиотеки! Но ведь это значит — ещё есть надежда!
Голос дрогнул. Я сжала книгу сильнее, будто пыталась удержать в ней то, что уже ускользало из моих рук — время, доверие, шанс.
Энгорант молчал.
Потом — тяжело вздохнул.
— Нет, — сказал он тихо. — Я уже который день замечаю, что ты расстроена. Что стряслось?
Я не ответила.
Не могла.
Потому что если начну говорить — всё вырвется. И тогда он узнает: я не жертва. Я — та, кто пустил яд в его кровь. Тот самый яд, который опустошил его.
Пальцы сами потянулись к запястью — к браслету, что всё ещё скрывал под рубинами остатки пепла. Я почувствовала его холод сквозь рукав, как напоминание: каждая доза — это не защита. Это выбор. И я выбрала ложь.
— Я понимаю, что тебе тяжело, — продолжил он, и его пальцы коснулись моей руки. Тепло. Такое простое, такое настоящее. — Предательство — это всегда удар, которого ты