— Радик, давай ближе к делу. Я действительно устал, за последние дни. Ещё восемь часов в дороге, — наливаю капитану вторую рюмку, молча опрокидываю свою, и закусываю макарошками.
— Кратко о себе, чтобы было понятно. Меня не просто так в участковые ещё с понижением звания отправили. Могли и турнуть или вообще посадить. Но у нас специфическая организация, своих не бросают! — увидев мою усмешку, капитан повысил тон, — Всякое бывает, начальство может и слить. Однако, когда на нас наехали какие-то барыги, пусть и типа девелоперы, то сразу включается корпоративная солидарность. Плюс, некоторые мои однокашники уже до подполов и полковников доросли, причём в важных московских кабинетах сидят. Это я всегда слыл чудаком и работал опером без особых перспектив. Только для них это типа укора. Мол, остались ещё на Руси честные менты. Вот и терпели юродивого правдоруба Калимуллина.
— Хорошо, в меру честные, — поправился Радик из-за очередного моего ироничного взгляда.
Что не помешало ему схватить уже четвёртую котлету и указать на опустевшую рюмку. Поразительная простота нравов, переходящая в наглость. Или его совсем не кормят? Будто прочитав мои мысли, незваный гость объяснил.
— Я один на десять тысяч жителей. И это по прописке, не считая сдающихся квартир. Не то что пожрать, посрать времени нет. Если не вызов, то сижу, эти блядские бумажки заполняю. Такое ощущение, что наверху специально нам побольше работы придумывают, — не переставая жевать, участковый ткнул пальцев вверх, — А мне, вообще-то, вопросы в районе надо решать. Потом граждане жалобы пишут, начальник мне пистон вставляет, хотя все прекрасно понимают происходящее. Ну, вздрогнули!
Радик поднял рюмку и опрокинул, не поморщившись.
— Но я из принципа не уйду. Кому-то, может, смешно, а я в милицию пришёл со всякой нечистью бороться. Поэтому меня тогда из органов не попёрли. Знают и даже уважают за принципиальность. Думали, что здесь безнадёга достанет, и я сам уволюсь. Ага, пусть выкусят! — капитан продемонстрировал фигу, и схватил кусок сала, положив его на хлеб, — Я ведь сразу три хазы с наркоманами накрыл, а также азерскую точку по продаже палёного бухла и две шаурмичные. Ну, и по мелочам много кого прижал. Сразу взвыли, мол, ваш участковый душит местных предпринимателей. В ответ я на них Роспотребнадзор натравил, чем ещё сильнее разворошил эту клоаку. Мой начальник давно рукой махнул, так для галочки поругивает. Ему тоже наверх хочется, а в кадрах областного ГУ мой корефан Андрюха сидит. С ним лучше не ссориться. Вот так и воюю потихоньку. А тут вдруг на машину гайцов и эвакуатор напали. Затем аварии эти странные. Потом пропажа Корнея и сгоревший Игнат.
Снова молча наливаю водку и жду продолжения.
— Нас точно не подслушают? — в очередной раз уточнил уже порядком разомлевший капитан.
— Мистика! — произнёс он в ответ на моё покачивание головой, — И ведь ты не врёшь, Валера. Твой сосед напротив, сразу неладное заподозрил. Я ведь его специально попросил следить. Ладно, хрен с ним. В общем, четыре года назад мне удалось взять поджигателей в Чушкино. Тогда мы сработали быстро и сразу прищемили Игната, выйдя на руководство СУ-88.
Лицо капитана вдруг перекосило, как от спазма. Только это полыхающая в нём ненависть. Эк его колбасит! Наливаю ещё стопарь, пусть успокоится.
— Заказчики поджогов — Сергей Владимирович Остапенко, ранее носивший погоняло Остап, и Гаджи Ораз-оглы Валиев, в некоторых кругах известный, как Гаджи Агдашский. Оба сейчас уважаемые люди. Первый — глава СБ застройщика СУ-88, входящую в десятку крупнейших девелоперов страны. Второй держит розничную торговлю в Чушкино, начинал вместе с Остапом. У него есть небольшая бригада. Их-то мы и поймали. Корней на Игната начал работать уже позже. Это когда дома в Молково подожгли.
— А почему поджоги продолжились? Ты ведь людей с поличным взял? — задаю резонный вопрос.
Калимуллин поморщился, будто съел лимон, но ответил сразу.
— Потому что прогнило всё, Митрофанов. Ну, и я слегка накосячил при задержании и переборщил на допросе. Тогда же семья целая сгорела, с двумя детьми. Ситуация вышла резонансной. Это уже потом всё списали на то, что они неблагополучные и бухали. Враньё! — глаза мента снова полыхнули ненавистью, — В общем, дело развалили. Меня самого чуть не посадили, за действия, не соответствующие уголовно-процессуальному законодательству и приведшие к нарушению прав допрашиваемого лица. Я бы их сук на месте кончил! Но нельзя, незаконно. Однако малость погорячился. Не люблю, знаешь ли, когда детей живьём жгут. У меня из-за этого происходит необъяснимый выплеск агрессии.
Мы снова выпили и некоторое время молчали.
— Скажи, Валера? А ты пойдёшь до конца? Понимаешь, Остап и этот азер — мелкие сошки. Хотя последний наркотой в районе барыжит. По мелочи я ему кислород перекрываю. Только там такая крыша, что обычному участковому не по силам серьёзно помешать. Остальные же… — капитан запнулся и снова продолжил уже спокойным тоном, — СУ принадлежит одному миллиардеру, какой-то пакет акций контролируется крупным чиновником. Может, лучше ограничиться мелкими сошками? Ну, и есть у нас в районе несколько персонажей, усложняющих жизнь простым гражданам. Я не про хулиганов или буянов, а о преступниках.
По идее я знал, на что шёл. Только не собирался воевать с государством. Вернее, трогать столь высокий уровень. Они вон из-за колеса эвакуатора успокоиться не могут. Хотя сама ситуация плёвая. Просто кто-то из плебеев посмел огрызнуться на патрициев, вернее, их халдеев. Теперь мой район под пристальным приглядом. А если замочить даже главу СБ, то люди сразу сопоставят факты. Калимуллин же меня сразу вычислил. Кстати, как?
— Так, я попросил людей из РОВД записи с камер просмотреть. У меня там знакомый работает, вот ночью к нему и завалил. Они всё улицу Совхозную пасут, не понимая, почему там машины в кювет или отбойник залетают. Ну, и для приличия перемещения Корней посмотрели. Дело-то было громким, и когда Игнат поджарился, начали искать ниточки. А ещё ты мне сразу не понравился. Плюс само дело мутное, ведь пулю или арбалетный болт так и не нашли. Сосед опять-таки, и твоё окно