— Наложенные на Ванессию чары либо очень древние, либо их придумал недавно какой-то гений, — хмуро рассказывал декан. — О них нет ни одной записи, поэтому мы не знаем, как их разрушить без последствий. Так же они сложны в изучении, потому что накладываются внутри тела, спаивая плоть и кости в сложное плетение. А катализатор этого заклятия, скорее всего, кинжал, выкованный из магического железа.
— То есть изначально чары наложены на него.
— Выгравированы, — согласился декан. — В зеркальном виде, из-за чего на кинжале они пассивные, а когда чары попадают в тело — становятся активными. И это еще не все…
Сильнее прежнего нахмурился декан.
— Удар затрагивает сердце, тем самым расширяя магическое плетение за счет сосудов в теле, и если его насильно удалить, как это сделали мы, проходит магический импульс, выжигая отдельные участки в мозге жертвы.
— И даже после своевременного удаления узора все равно не получится узнать последние воспоминания, — поняла я, ведь для успешного заклинания «посмертный шепот» после смерти должно пройти не больше часа.
— Да. Поэтому пока Чарлин не разобралась с плетением чар, единственный способ что-либо выяснить об убийце — поговорить с живой жертвой.
Я опустила взор на половинку последнего сырника и отщипнула от него совсем уж маленький кусочек.
— Знаешь, Несс она… — мой голос охрип. — Она сирота.
— Знаю, — тихо ответил декан. — И если бы не этот факт, мы бы вряд ли узнали отчет, почему некромантия не работает на телах.
Шмыгнув носом, я решительно отправила последний кусочек сырника в рот, но из-за подкатившего кома к горлу поперхнулась. Декан тут же подвинул мне кубок с остывшим чаем, который я мгновенно наполовину опустошила.
— Понимаю, — продолжил он, когда я перестала кашлять. — Ты думаешь, что с Несс поступили несправедливо: предыдущую девушку отдали семье без вмешательств, а Несс…
— Нет, — тряхнула я головой и стиснула пальцами кубок. — Я все понимаю. И думаю, Несс… Несс тоже бы это поняла. Она всегда была сильной, даже когда магия ее не слушалась. С улыбкой упрямо шла вперед и никому не давала спуску.
Я запрокинула голову, глянув в потолок.
— Она была очень сильной. Гораздо сильнее меня. Даже после смерти. Однако…
Декан на это ничего не ответил, а я, стиснув зубы, немного помолчала, после чего продолжила.
— Знаешь, сестра мне всегда говорила: «Если человек пришел, а потом ушел, но в твоей жизни так ничего и не изменилось — это встреча, не имеющая никакой ценности, и переживать о ней не стоит». Мне всегда казалось, что так она меня успокаивала, но Несс…
Вздохнув, я прикрыла глаза:
— Она принесла в мою жизнь гораздо больше, чем я бы могла представить, поэтому да… Я не буду врать — я переживаю. Когда ее не стало, я была зла и разозлилась еще сильнее, когда ее тело отдали некромантам, потому что все считали, что никто за нее не заступится, никто ее не ждет и не ищет, но это не так. Реджес.
Я решительно посмотрела на декана.
— Я ее жду. И когда придет время, я хочу быть рядом, чтобы… чтобы…
Я так и не смогла договорить, а декан, вдруг потянувшись, взял из моих рук кубок и тоже из него отпил, после чего произнес:
— Ты будешь рядом, — решительно произнес он. — Я уже сказал об этом директору.
— Сказал? — удивилась я.
— Да, — заглянув в кубок и поболтав остатки чая, кивнул декан. — Рамэрус уже пообещал лично позаботиться о Ванессии, а я попросил его позволить тебе и всем желающим проститься. Поэтому, когда придет время, он сделает объявление.
Я почувствовала, как мои плечи опустились — на них будто перестал давить еще один неподъемный груз, и от всего сердца прошептала:
— Спасибо.
Он задумчиво кивнул и больше ничего не сказал, а я, ощутив внезапную усталость, глянула в темное небо за окном и наконец-то поднялась со стула.
— Времени уже много и тебе нужно закончить рапорт… Тебе же… тебе же за него ничего не будет? А то директор… — замялась я.
— Не стоит волнения, — поставил на стол кубок Реджес и выпрямился. — Что бы директор ни сообщил, капитан знает: если я принял какое-то решение, то по большому счету уверен в его успехе.
— Уверен? — вскинула я бровь. — Тогда ты так сильно в меня поверил?
— Ты попросила поверить, я и поверил, — дернулся уголок губ декан, а я почувствовала, как мои щеки опять нагрелись.
— Понятно, — смущенно отвела я взгляд и развернулась, чтобы скрыть румянец и отправиться к двери. — Спасибо, что разрешил здесь побыть.
— Лаветта, — вдруг окликнул меня декан до того, как я успела сделать шаг.
Я обернулась, а он открыл ящик стола и вынул оттуда свернутый пергамент, который тут же кинул мне:
— Как договаривались. Твое разрешение на исследование.
От неожиданности я, прежде чем его окончательно поймать, несколько раз выронила, а как развернула пергамент, мои глаза тут же округлились. В нем было написано, что я имею право под наблюдением преподавателей проводить эксперименты с газообразными зельями.
— Откуда ты… — начала я, а потом ахнула от догадки. — Библиотека!
Я вспомнила, как удирала от декана в библиотеке, забыв книги на стойке у элементаля, которые тот мне «услужливо» швырнул в руки. Тогда мне казалось, что Реджес меня не заметил, а он просто издевался?
Хмыкнув, Реджес снова взялся за перо:
— Скрытность — это не твое, так что в будущем даже не рассматривай вариант вступить в отряд Теней.
Я еле удержалась, чтобы не показать ему язык, однако радость от получения разрешения перекрыла всякую злость. Мне даже стало как-то теплее на душе, а когда я оказалась возле двери и взялась за ручку, замерла, вспомнив его недавние слова: «Тебя пугает мое лицо?» Мне до сих пор чудилось, что эти слова прозвучали скорее в моей голове, нежели наяву, но что если нет? Да и Дамиан, как-то пошутил про его лицо, отчего декан тоже немного напрягся. И так как мне хотелось Реджеса отблагодарить, я все-таки осмелилась произнести:
— Реджес.
— М?
В нерешительности я закусила губу и, пока декан шуршал пером по пергаменту, скользнула взглядом по его шраму.
— Если хочешь, я могу залечить твой шрам.
Вдруг он замер и ровным тоном произнес:
— Не нужно.
— Почему? — удивилась я.
Но он не ответил. Немного постояв в напряженном молчании, я поняла, что затронула