Выслушав рассказ декана, я вспомнила о Холлере — главе тайного дуэльного клуба и пустой записке, которую он кинул Нику.
— А что ты думаешь о дуэлях в Академии? — спросила я.
Декан немного помолчал.
— Ты про тайный дуэльный клуб?
Я удивленно обернулась:
— Ты про него знаешь?
Реджес усмехнулся.
— Идея тайного дуэльного клуба не нова — все преподаватели о нем знают. Кто-то даже участвовал, когда тоже был учеником.
— И ты?
— Возможно, — расплывчато ответил декан и пошагал к платформе. — В любом случае это сейчас неважно. Лучше давай сосредоточимся на твоей новой способности.
— Моей новой способности? — удивилась я.
— Именно, — сел на одну из деревянных ступенек платформы Реджес и посмотрел на меня. — Если я прав, то это решит многие наши проблемы, в том числе с директором, только прежде, чем я тебе все объясню, я хочу чтобы ты сама попробовала ответить на вопрос: что это такое?
Я затаила дыхание, когда он сунул руку себе в карман и, достав оттуда янтарный шарик, кинул мне его в руки. У меня внутри все сжалось, когда я увидела, как он летит по воздуху и поторопилась поймать. Лишь когда он оказался в моих пальцах, внезапная паника отступила, и я возмущенно посмотрела на Реджеса. Однако встретившись с его пронзительным и внимательным взором, не смогла проронить ни слова.
— И как только ты на него ответишь, а ты на ответишь… Тогда твое желание, перестанет быть просто желанием. Ты станешь сильнее, Лаветта.
«Ты станешь сильнее, Лаветта», — пронеслось эхом в моих мыслях, а по телу пробежала дрожь предвкушения.
Да, я хочу стать сильнее. Безумно хочу.
Глава 13
Хоть в Академии и не было четкого времени отбоя, но провести в дуэльном зале полночи не хотелось, однако, похоже, дело к этому и шло. Сколько бы я ни подхлестывала себя мыслями, что стану сильнее, и ни смотрела на янтарный шарик, в котором не было ничего, кроме вихрящегося янтарного тумана с блестками, похожими на песчинки — никак не могла понять, что он такое.
— Нет, я не… — в который раз начала я, но декан меня перебил:
— Твоя ошибка в том, что ты пытаешься понять умом.
— А как я еще должна понять? — огрызнулась я.
— Восприятием, — выдохнул Реджес и погладил пальцами лоб, словно говорил с самым бестолковым созданием на свете.
А мне так и захотелось ответить словом покрепче, да еще в рифму, но я закусила губу и опять устремила взор на шарик, который сама же… хех… породила и теперь не знаю, что с ним делать.
— Лаветта, — вновь произнес декан. — Помнишь, когда я кинул тебе этот артефакт…
— Артефакт?
— Не перебивай, пожалуйста, — начал злиться декан. — Так вот, когда я кинул тебе артефакт, ты сильно испугалась…
— Не пугалась я!
Реджес вздохнул, а я в очередной раз повернула шарик, чтобы посмотреть на него с другой стороны. Потоки блесток-песчинок с туманом красиво завихрились.
— Просто… Переволновалась. Думала, не поймаю. И прекращай швыряться в меня вещами! — разозлилась я. — Что за дурная привычка…
— Лаветта.
— Что?
— Почему?
— Что почему? — этот разговор начал меня раздражать, потому что я не могла уловить его посыл, да и вообще он казался глупым.
— Почему ты побоялась его не поймать?
— Да не боялась я! Сколько можно говорить? — воскликнула я и сильнее стиснула в пальцах шарик, но тут же ослабила давление.
— Хорошо, — продолжал терпеливо декан. — Тогда почему ты волновалась, что не поймаешь его?
Я усмехнулась.
— Потому что, если он разобьется, у нас будут проблемы.
— А с чего ты решила, что если он разобьется — у нас будут проблемы?
«Да это и виверне понятно!» — хотела воскликнуть я, но замерла. Правда, а с чего я решила, будто случится что-то нехорошее, если шарик разобьется? Ну, разобьется и разобьется. Вот только стоило представить, что на нем появится хоть одна трещина, как тут же на душе становилось дурно до тошноты, а по спине пробегал холодок.
— Потому что… — начала я и побледнела, вновь посмотрев на шарик. — Он не дожжен разбиться.
Мои последние слова повисли в оглушающей тишине дуэльной, и когда декан вновь заговорил, я даже вздрогнула:
— Помнишь, как директор тебе сказал, что заклинание обращения высечено на душе некромантов? — он поднялся со ступенек и прошелся по залу. — То же самое можно сказать и про остальных магов, только в нашем случае, на наших душах высечена суть магической силы, дарованной истоками. И как только мы приобретаем стихию, можем сразу ее использовать, независимо от того, знаем мы заклинания или нет. Магические формулы лишь учат нас правильно использовать наш дар, чтобы он не вышел из-под контроля и обрел нужную нам форму. Сначала это заклинания, произнесенные вслух. Потом мысленно. После, при должном старании, можно научиться призывать нужную форму лишь одним лишь пожеланием. Все зависит от того, как быстро мы учимся чувствовать природу магии, и у вас, ведьм — детей природы, есть преимущество. Восприятие природы заложено в вас с самого рождения.
— То есть, — нахмурилась я. — Ты хочешь сказать, что если бы мою силу получил простой маг, а не ведьма, то без знания формул он бы не смог ее использовать?
Декан улыбнулся:
— Молодец. Если бы ты была простым магом, то нам было бы гораздо сложнее определить, что ты умеешь, но твоя ведьмовская кровь позволяет тебе обратиться к магии напрямую, иначе говоря: считывать ее формулы с души без танцев с бубном.
Я усмехнулась такой интерпретации умений простых магов. Получается, все написанные в книгах заклинания — это танцы с бубном.
— Ничего себе проще, — проворчала я. — Но, кажется, я понимаю, к чему ты ведешь.
— Раз понимаешь, тогда постарайся узнать, что за заклинание ты применила.
— Хорошо, попробую воспользоваться тем, что