Так как же мне разбить шарик? Я вздохнула, пытаясь решить непростую задачку.
Если вспомнить слова директора, то сила ведьмы в воображении, и стоит мне что-то представить, как магия сразу же меня послушается. Но воображение безгранично — от разных вариантов мысли разбегаются, да и не все они подходят к моему элементу. И что вообще может к нему подойти? Понятия не имею… А ведь еще поверить надо в то, что я собираюсь сделать, иначе заданная директором формула не сработает.
Ладно. Допустим, мы имеем огненную магию, которую надо впитать, и шарик, который эту самую магию запечатывает. И пока я его не раскрою — не получу огненную магию.
«Точно орешек в скорлупе… Точно! Орешек! — осенило меня. — Нужно его разгрызть!»
Прекрасная идея — не правда ли? Что же в ней может пойти не так?
Для начала нужно как-то вынуть шарик из браслета и сразу его поглотить, чтобы он позорно не выкатился из моего рукава и не шлепнулся на землю, прямо на глазах директора.
«Декан говорил, что совсем не ощущает шарик, будто его не существует в этом мире. А если учесть наставления директора о силе воображения и вере, то получается — это я хочу, чтобы шарик был материальным, — задумчиво хмыкнула я. — Нужно его как-то изменить, чтобы легко поглотить вместе с заклинанием Реджеса».
Придумано — сделано. Ну, почти сделано. До конца я не знала, смогу ли провернуть такой трюк, но вспомнив, как шарик превратился в эфемерное нечто, когда перемещался в браслет — смогла ощутить некоторую уверенность. Представив, что он превратился в тонкую янтарную струйку, которая впитывается в мою кожу, я его извлекла и… Все получилось! Теперь он оказался внутри моего тела, в виде энергетических потоков, которые послушно устремились по меридианам ко рту. И когда я уже обрадовалась, что все идет как по маслу, как вдруг… Моя щека раздулась!
Душа провалилась в пятки, а я хлопнула по щеке, пока директор ничего не заметил. Вдруг шарик стал пластичным и переместился, проскочив между зубов, а потом… О Белладонна!
— Флоренс? — поинтересовался директор, когда я чудом успела захлопнуть рот руками.
«Какой он большой!» — заслезились мои глаза.
Я попыталась раздавить шарик, но он словно стал резиновым! Да еще во рту еле помещался! Челюсти свело от напряжения.
— С вами все хорошо? — нахмурившись, склонился ко мне директор, а я, встретившись с ним взглядом, резко отвернулась и чуть не поперхнулась шариком.
Вовремя опомнилась. Вот было бы забавным помереть от того, что подавилась чужой магией! Декан будет в восторге!
— Флоренс?
Лезь… Лезь обратно, гребаный шарик! О Белладонна…
— Апчхи! — изобразила я, что чихаю и резко распрямилась. — Все отлично! Я в порядке!
Мой глаз дернулся, потому что сама себе напомнила Мэй.
— Немного переохладилась, пока мы это… летали…
Директор задумчиво хмыкнул:
— Будьте здоровы.
— Спасибо, — улыбнулась я, радуясь, что успела снова сделать шарик нематериальными и вернуть в тело.
Ну, как избавиться… Он все еще был во мне.
— Распоряжусь сегодня, чтобы на ужин подали малиновый чай с медом, — заметил директор и жестом пригласил меня вернуться к мишени, что я и сделала.
«Похоже, он ничего не заметил, — успокоилась я и вздохнула. — Что за глупая идея раскусить шарик?»
— Давай, Флоренс! — раздались голоса у меня за спиной. — Ты справишься!
— Смелее, Флоренс!
— Флоренс, не томи!
— Звездочка! — громче всех прокричал Мэрил. — Если не можешь ср…
— Тихо! — рявкнул декан, за что я мысленно его поблагодарила.
Им всем легко говорить, над их душой не стоит директор, и магию свою они легко могут создать и рассеять…
Так, стоп! Рассеять!
«Скорлупа» шарика — это тоже магия, но в отличие от запечатанного заклинания, «скорлупа» — это моя магия, что значит… Я могу сделать с ней все, что пожелаю! Например, рассеять, как это делал декан со своими заклинаниями.
Пусть мой элемент не такой, как у других, поэтому нормально, что я не знаю, как рассеивать стихийную магию, но собственную я рассеивала очень часто. Все заклинания базового круга, я всегда формировала из собственного резерва, и у меня никогда не возникало проблем с рассеиванием. А если учесть то, что магия моего элемента слилась с моей собственной силой, то какая может быть разница?
Это осознание поразило меня точно гром среди ясного неба.
— Бр-р-р! — встрепенулась я и решительно вскинула ладонь. — Ладно. Погнали!
«Была не была!»
Решившись, я мысленно коснулась запечатанного во мне заклинания и пожелала не разбить его «скорлупу», а рассеять, как это делала с огоньком в магазинчике или защитой от ожогов на ладонях. И шарик меня послушался! Он мгновенно растаял, а следом за ним меня захлестнуло вырвавшееся из янтарной клетки огненное заклинание Реджеса. Щеки потеплели от бушующего пламени, голова закружилась от восторга, а заклинание послушно переместилось к поднятой ладони и… Вырвалось небольшой, но яркой искрой, полетев точно в цель!
Глава 21
И вспыхнуло пламя…
Да, именно так — и вспыхнуло пламя плотным кольцом. Под восторженное «о-о-о!» учеников, мишень ненадолго исчезла за стеной огня и дыма, а когда заклинание рассеялось, оставив высушенную после дождя землю, директор зааплодировал.
— Замечательно! Просто великолепно!
Я выдохнула и обернулась на приближающегося к нам Реджеса. Его губы дрогнули в полуулыбке, пока директор на него не смотрел, отчего мои щеки стали горячее, а душа радостно подпрыгнула в груди.
— Флоренс, — обратился ко мне директор. — Ваше заклинание было выше всех похвал!
— Спасибо, профессор.
— И, поздравляю, профессор Флэмвель, — произнес он, наконец-то обратив внимание на декана. — У вас появился фанат.
— Фанат? — оторопел и остановился тот, а я бросила столь же непонимающий взгляд на декана.
Декан нахмурился, а директор хитро прищурился:
— Пусть мощность разная, но ваше заклинание и Флоренс удивительно похожи. Если бы я не видел, как Флоренс его создает, то подумал бы, что оно принадлежит одному и тому же человеку.
Кровь отхлынула от моего лица.
Хорошая новость — директор поверил, что это мое заклинание. Плохая новость — наши с деканом заклинания похожи.
— Эм…
Оба профессора опустили на меня взоры, когда я подала голос.
— У меня просто с воображением проблемы, — виновато улыбнулась я. — Вот и решила взять за пример заклинание профессора Флэмвеля.
Бровь декана дернулась, но сам он ничего не сказал. Зато директор произнес:
— Профессор Флэмвель