На мгновение встретившись с ней взглядом, мне показалось, будто она даже знает то, кому именно я хочу приготовить лекарство, и от этого мои щеки потеплели.
— Впрочем, отчасти я понимаю этого человека, — вновь вздохнула Октавия. — Если бы мне пришлось обратиться к Святосток, я бы тоже сама себе приготовила лекарство.
— Это чисто моя инициатива, — произнесла я.
— Тогда тому человеку повезло, — рассмеялась Октавия и щелкнула пальцами. — Мне пора идти, но если передумаешь с зельем или что-то потребуется — позови Макыча.
Стоило ей произнести это имя, как в воздухе сконденсировался пар, который вскоре превратился в обезьянку из воды. Отсалютовав мне, она свернулась в водяной клубок и вновь растаял паром.
— Также он запрет за тобой дверь, когда ты закончишь и будешь уходить.
— Спасибо, — со всей искренностью поблагодарила я.
А Октавия, потянув за ручку двери, скрылась, было в проходе, но вдруг снова заглянула и произнесла:
— И от себя дам два совета. Первый, — подняла она палец. — Нет надежнее лекарства, чем то, которое ты умеешь хорошо готовить. А второе, — разогнула еще один. — Загляни на триста восемьдесят восьмую страницу первого тома энциклопедии целебных зелий.
После чего мгновенно скрылась, оставив меня изумленно смотреть на захлопнувшуюся дверь.
Немного так постояв, я вздохнула, окидывая взглядом пустое помещение, где ровными рядами выстроились столы с котлами и шкафчиками по периметру.
«Так тихо…» — промелькнула мысль, после чего я встрепенулась и, отбросив все мысли, вновь принялась за дело.
Выложив на стол черпак и другие необходимые вещи, я сначала взялась за книги, выбирая достаточно сильные лекарства, способные обезболить и быстро залечить раны. Однако все, что хоть как-то меня привлекало, либо имело в составе редкие или дорогостоящие ингредиенты, которые мне было трогать запрещено, либо слишком высокой была сложность приготовления, либо на него требовалось слишком много времени. В общем, я оказалась в тупике, потому что более простые снадобья мало отличались по свойствам от тех, что знала я — они не стоили внимания. Так, прошуршав добрую стопку книг, мне пришлось сдаться и согласиться с Октавией, потому что в такой ситуации, действительно, надежным было лекарством то, которое я умею хорошо готовить.
«И что же на странице триста восемьдесят восемь?» — подумала я, припомнив совет профессора и глянув на толстенную энциклопедию, толщиной с локоть.
Отчаянно вздохнув, я с трудом взвалила ее на стол рядом с котлом и принялась осторожно листать, потому что при любом прикосновении корешок книги опасно трещал.
— Беловодное зелье? — прочитала я, добравшись до нужной страницы, и, опустив взор ниже: — Зелье усиления!
Изучив описание зелья, я почувствовала, как сердце забилось чаще. Мало того, что оно не требовало чрезмерно ценных ингредиентов, так еще могло усилить самое простейшее лекарство в десять раз! При таком раскладе даже от тех лекарств, которые я знала, тоже мог выйти толк.
Воодушевившись, я приготовила все нужные из описания ингредиенты и влила в котел немного магической эссенции. Так как в любое снадобье следовало добавлять уже готовое Боловодное зелье, я взялась за него первым. Однако, после третьей попытки его приготовить громко выругалась:
— Черт! — и посмотрела на свои руки.
Из-за непрекращающейся дрожи, стоило дойти до добавления жидких ингредиентов, как в котел попадала лишняя капля и все портилось. Нахмурившись, я села на стул, пытаясь успокоиться, но так ничего и не получилось, потому что как таковой тревоги я не чувствовала. Возможно, из-за снадобья, которое выпила — оно заглушало первопричину моей проблемы, вот я и не могла с ней совладать. Но и сидеть просто так, в ожидании, когда все снова станет хорошо, я тоже не могла. Поэтому после недолгих раздумий, вскочила, рьяно вычистила и вымыла котел, после чего начала готовить заново, а когда подошел этап добавления сока белой водяницы — цветка, помогающего очистить зелья от ненужных примесей — громко произнесла:
— Макакыч?
В воздухе мгновенно сконденсировался пар и превратился в полупрозрачную обезьянку, зависшую в метре над полом. Повернув голову набок, она в ожидании на меня посмотрела.
— Помоги мне добавить семь капель белой водяницы.
Хоть Октавия и сказала, что я могу обращаться к этому созданию по любому вопросу, меня все равно одолевали сомнения. Однако стоило мне озвучить свою просьбу, как обезьянка быстро опустилась на пол и забавно ко мне подбежала. Взяв из моих рук пипетку, она взлетела над котлом и, быстро выдавив три капли, вдруг в ожидании оглянулась.
— Еще четыре капли, — произнесла я неуверенно.
Обезьянка задумчиво почесала голову, после чего выдавила еще одну каплю, и опять на меня посмотрела, а я почувствовала, как у меня задергался глаз. Он издевается?
— Эм… Еще три капли, — угрюмо произнесла я, а обезьянка, взмахнув длинными руками, вдруг вскрикнула звуком, похожим на бульканье, после чего выдавила из пипетки еще три капли.
— Так ты умеешь считать только до трех! — догадалась я, когда мне вернули пипетку, и улыбнулась.
Отвесив неуклюжий поклон, обезьянка широко улыбнулась, показав полупрозрачные зубы, и отбежала, но в этот раз не исчезла. Она продолжила внимательно и с ожиданием за мной наблюдать, а я, подумав, что не так уж страшно, когда ассистент умеет считать только до трех — как-нибудь обойдемся, воодушевилась и взялась помешивать содержимое котла.
С появлением обезьянки дела пошли пусть не быстрее, зато увереннее, когда я возложила на нее все добавки ингредиентов, где требовалась особая точность. Ее помощь оказалась неоценимой, и я мысленно поблагодарила Октавию за такую компанию, хоть мне и было немного стыдно эксплуатировать ее фамильяра в своих целях.
То, что это был фамильяр — я поняла не сразу, лишь присмотревшись получше и ощутив от него жизненную силу, которой не исходило от других водяных существ, созданных Октавией, например, дельфинов. А еще Обезьянка могла учиться, чего были лишены магические проекции, потому что после нескольких попыток, мне удалось ей объяснить, что после цифры «три» идет «четыре». Но все равно она иногда сбивалась, поэтому я чаще пользовалась понятиями: два раза по три или три раза по три — это она улавливала на лету. А «четыре» она воспринимала, когда говорила: после третьей, добавь четвертую. Тут вопросов не возникало.
«Какая удивительная метаморфоза, — думала я каждый раз, когда смотрела на обезьянку. — Интересно, какой