— Прошу извинения, что нарушила ваш покой, — сказала Баранова. — Мне хотелось бы знать, кому вы сдавали меню и калькуляции?
— В бухгалтерию. Они прикладывались к отчетам завпроизводством.
— Вы записывали те продукты, которые фактически закладывались в котел, или же принимали все со слов завпроизводством?
— Я не всегда бывала на кухне. Завпроизводством давала мне раскладку, и по ней составлялись все документы. Там указывалась норма, которая затем умножалась на количество больных.
— Надо полагать, что записи вы вели правильно?
— Неужели у вас есть какие-то сомнения?! — Колоскова даже заплакала.
— А черновики калькуляций, меню и раскладок вы сохраняете?
— Нет, уничтожаю.
…Колоскова никак не могла понять, зачем она понадобилась следователю. Ее в чем-то подозревают? А вообще, что произошло у них в больнице? Почему так тщательно ревизуют бухгалтерские документы? Что-то, видимо, случилось.
Всю ночь Колоскова не сомкнула глаз. Сознание того, что она обманула следователя, не давало ей покоя. На самом-то деле все черновики у нее сохранились. Даже есть раскладки, написанные рукой завпроизводством за каждый день. Этих бумаг накопилось больше, чем за пять лет. Надо их немедленно отвезти следователю и извиниться.
Рано утром Колоскова пошла к заместителю главного бухгалтера больницы Ольге Ивановне Панковой и рассказала ей все.
— Да, ты поступила нехорошо, но выход есть. Утром я поеду к Барановой, она вызывает меня на допрос, и, кстати, отдам ей твои документы, извинюсь за тебя.
— Вот спасибо, что выручила…
А на следующий день Баранова позвонила Колосковой и попросила заехать в прокуратуру после работы. В коридоре за столом сидела Ольга Ивановна и что-то писала. Она даже не заметила Колоскову.
— Извините меня, товарищ Баранова, не подумайте, что я хотела вас обмануть, но слово «уничтожила» как- то само собой вырвалось у меня. Знаете, всю ночь не спала, переживала. Спасибо Ольге Ивановне, выручила…
— Чем же она вас выручила?
— Отвезла вам мои черновики.
— Какие черновики?
— Те самые, которыми вы интересовались.
Баранова поняла, какую непоправимую ошибку совершила. Будь она понастойчивей, расположи к себе до конца Колоскову — в тот же вечер смогла бы получить столь нужные ей документы. А теперь все пропало, исчезли последние улики.
Ольга Ивановна изворачивалась, как могла, и беззастенчиво лгала Колосковой прямо в глаза:
— Вы что-то спутали, голубушка, мне вы ничего не давали…
* * *
Удобно устроившись в мягком кресле самолета, Александра Григорьевна Баранова смотрела в окно. Но мысли ее все время возвращались к злополучной бочке селедок… Дело очень серьезное. Из людей, имеющих отношение к бочке, один только Иванюк владел 800 000 рублями. Он утверждает, что бочку просил отвезти Волошин. Волошин все отрицает. И действительно, в документах Волошина эта бочка не значится. Калькуляции потеряны, точнее их уничтожила Панкова. Единственно, что известно, это номер бочки, правда без серии. Но номер есть. Значит, вся надежда на комбинат…
В кабинете директора Каспийского рыбокомбината Егорова собрались специалисты. На столе лежала крышка бочки, которую привезла с собой Баранова. По крышке определили, что сельди отправлены именно с этого комбината. Кроме того, стало ясно, что бондарный цех комбината изготовлял такие бочки только в первом квартале текущего года. За это время комбинат выпустил десять серий с одинаковыми номерами.
Шаг за шагом, рассматривая вместе со специалистами все накладные, Баранова методом исключения установила, что одна из серий значится отправленной на центральную базу, откуда обычно получал товар Волошин.
Когда Баранова уже собиралась уезжать, к ней подошел товаровед Осетров.
— Какой номер бочки вы ищете? — спросил он.
— Почему вас это интересует? — ответила вопросом на вопрос Баранова.
— Могу сообщить вам любопытный факт. Дело в том, что вчера звонили из вашего города и тоже интересовались одним номером.
— Каким именно? — быстро спросила Баранова.
— Номером 175708.
Баранова насторожилась. Это был тот самый номер.
— А кто звонил?
— Старший товаровед центральной базы Лебедев. Он довольно часто приезжает на наш комбинат.
— Значит, звонил вчера…
На почте следователь изъяла ярлык междугородного переговорного пункта. Там значились абонент Лебедев и номер телефона 2-16-18.
…Приходные документы центральной базы были получены сразу же, как только Баранова вернулась из командировки. Итак, бочка № 175708 была отпущена горпищеторгу. Но при проверке оказалось, что в горпищеторге номер бочки не значится. Тогда Баранова решила проверить все организации, получающие продукты с центральной базы. Но и на этот раз оказалось, что ни у кого такого номера нет. Не было его и в приходных документах базы № 1 продторга. Куда же делась бочка, как она была оформлена?
Вооружившись лупой, Баранова и эксперт-криминалист рассматривали документ за документом. И не напрасно. В одной из накладных центральной базы они обнаружили следы подделки. После кропотливого труда первоначальный текст был восстановлен. В накладной указывался номер бочки — 175708. Эта бочка была отпущена Волошину.
Такие же подлоги были обнаружены в накладных, приобщенных к отчету Волошина.
* * *
Лебедев никак не ожидал, что события будут разворачиваться с такой молниеносной быстротой. В кабинет следователя он вошел с видом человека, совершенно уверенного в своей правоте. Держался он спокойно, самоуверенно. Но после первых же вопросов следователя от самоуверенности его не осталось и следа.
— Вам часто приходится звонить на рыбокомбинаты?
— Да, часто.
— Как вы это делаете?
— Даю заявку секретарю начальника центральной базы, а тот заказывает по телефону нужный город.
— А какой номер вашего домашнего телефона?
— 2-16-18.
— Вам приходилось разговаривать по домашнему телефону с Каспийским рыбокомбинатом?
— Не помню, — ответил Лебедев.
— Нельзя ли поточнее?
Лебедев молчал, не зная, что ответить.
— Вот ярлык междугородной телефонной станции. Вы разговаривали по домашнему телефону с рыбокомбинатом. Это было 17 числа в 11 часов 27 минут. Разговор длился 18 минут. Скажите, пожалуйста, с кем и о чем вы разговаривали?
— Не помню, — Лебедев побледнел и опустил голову.
— Я жду вашего ответа.
— Меня просил об этом Волошин.
— С какой целью?
— Да вы, очевидно, уже знаете, товарищ следователь.
— Я хочу, чтобы вы рассказали.
— Волошин куда-то сплавил бочку селедок, и тот, кто вывозил ее, попался. Надо было замести следы. Я звонил, чтобы узнать, по какой фактуре нам отгрузили селедки с этим номером бочки. Затем я и Волошин исправили накладные.
* * *
Ревизия городской больницы закончилась. Было установлено, что хищение совершено на крупную сумму.
Главный бухгалтер больницы Строганов долго и внимательно читал акт ревизии, делал какие-то сопоставления, пометки и, наконец, заявил:
— Я требую предъявить калькуляции и меню, на основании которых ревизоры пришли к выводу о хищении.
— В свое время вам будут предъявлены все документы, не только ревизионные,