Альфонс обнял и поцеловал Зосю.
— Выпьем за наше будущее! — предложил он.
Внезапно в дверь постучали. В комнату вошел старшина милиции. Альфонс побледнел.
— Прошу извинить! — старшина протянул Зосе повестку.
— Какие у тебя дела с милицией, зачем тебя вызывают? — забеспокоился Альфонс, когда за старшиной захлопнулась дверь.
— Почему ты волнуешься? — удивилась Зося. — Вызывают по делу.
И она рассказала, что у них в универмаге арестовали заведующего секцией за сбыт краденого белья. Зося сказала также, что это она высказала свои подозрения следователю.
Но тут, взглянув на Альфонса, девушка испугалась. Лицо его перекосилось, вены на лбу вспухли.
— Зачем ты это сделала!
— Зачем?
В голосе Зоси прозвучало такое удивление, что Альфонс поспешил добавить:
— Ты же могла здорово заработать!
— Заработать? — Зосю покоробили эти слова, циничный тон Альфонса. — Нет, своей совестью я не торгую. Я комсомолка и иначе поступить не могла.
— А представь себе, — Альфонс с силой сжал руки Зоси, — что я замешан в этом деле. Да, я! Тогда бы ты тоже донесла? — и он грязно выругался.
— Значит, и ты вор? — бросив в лицо Альфонсу это обвинение, Зося даже не подумала об опасности, которой подвергала себя. — Значит, ты… ты… Сейчас же уходи из моего дома!
Возможно, если бы Альфонс попытался сейчас, в эту минуту, как-то переубедить Зосю, она бы поверила ему.
Но он, втянув голову в плечи, молча взял свой чемодан и быстро вышел.
Когда Зося, наплакавшись вволю, пришла в себя и спокойно все обдумала, она поняла, что у нее только один путь.
Через два часа Зося была уже в кабинете следователя, того самого, который недавно сказал ей: «Вы поступили правильно, по-комсомольски».
Совсем немного вопросов задал на этот раз следователь. Его интересовали фамилия Альфонса, адрес и где он работает. Увы! Зося не могла на это ответить. В конце короткой беседы следователь с упреком сказал ей:
— Как же это вы, комсомолка, так просто и легко завязываете знакомства со случайными людьми?
Что могла возразить Зося!
Спустя несколько дней в этот же кабинет вошел возбужденный молодой человек.
— Мне прислали повестку. В чем дело? Чем я провинился?
— Разве мы вызываем только провинившихся? — улыбнулся следователь. — Прошу вас, расскажите подробно о себе.
— А что рассказывать? — удивился тот. — Моя фамилия Малинин, родился я в 1930 году, вот мой паспорт, окончил институт иностранных языков. Работаю преподавателем в школе. Женат, есть ребенок. Вот и все.
— Вы судились?
— Никогда.
Следователь внимательно рассмотрел документы Малинина, потом сличил номер его паспорта с номером, указанным в доверенности на получение с базы белья. Эти номера не сходились.
— Скажите, — поинтересовался он, — вы никогда не теряли документов?
— Ах, вот оно что! — воскликнул Малинин. — Да, действительно, у меня выкрали в магазине бумажник, в нем были паспорт и деньги. Я сообщил об этом в милицию и получил новый паспорт.
Вызванные Маша и Зося заявили, что Малинин им не знаком.
Но вот пришел ответ на запрос от начальника колонии, где находился раньше Альфонс: «В колонии отбывал наказание Андрей Иванович Балакин, которого заключенные называли Альфонсом. Адрес и фотокарточка Балакина прилагаются».
Все становилось на свои места.
Прошло еще некоторое время, и Альфонс, он же Андрей Балакин, сидел в кабинете следователя.
Сначала задержанный вел себя на допросах нагло, все отрицал. Следователь терпеливо слушал, когда он подолгу говорил о себе, о том, что порвал с прошлым и стал на честный путь.
Неожиданно следователь предложил:
— Давайте, Андрей Иванович, напишем маленький диктант.
Он протянул Балакину чистый лист бумаги, ручку и неторопливо продиктовал: «Директору базы. Нефедовский райпотребсоюз просит отпустить для нужд сельпо белья, простыней и других товаров на сумму до 200 тысяч рублей. Получение товара доверяем нашему агенту Малинину…»
Перечитав «диктант», следователь улыбнулся:
— Снова та же ошибка. И в письме райпотребсоюза, и сейчас вы написали «сельпа». Хромает у вас грамматика, Андрей Иванович. Ну, что же, Балакин, — уже деловито осведомился он, — вызывать свидетелей или сами дадите показания?
И Балакин вынужден был сознаться.
ПАУТИНА
Таня поправила прическу, накинула на себя новую изящную шубку из искусственного меха и через минуту уже очутилась в зале ожидания аэровокзала. Не успела она войти, как услышала слова диктора: «Самолет рейсом 26–05 опаздывает на пять часов…»
Пять часов! Хорошенькое дело! Вначале объявили, что на два часа, теперь еще на три… Что бы могло случиться?
На улице стелился туман, настолько густой и сизый, что едва видны были подъезжающие к аэровокзалу автомобили.
— Ну и погодка… не мудрено, что график пошел кувырком, — поймала Таня обрывки чьей-то фразы.
«Пожалуй, правда, погода всему причиной, — подумала девушка. — Но ведь есть же приборы, позволяющие летать в любую погоду». И как бы в подтверждение этого донесся знакомый шум — какой-то самолет произвел посадку и подруливал по бетонной дорожке к зданию аэровокзала.
Вернуться? Может быть, диктор ошибся? Может быть, прорвав свинцовую завесу, приземлился именно тот самолет, которого она так ждет. Возможно, в эту минуту из кабины выходит Сергей, ее Сергей…
Самолет оказался не тот. Таня посмотрела на часы. Смена ее кончилась. Если ждать — засидишься до глубокой ночи, и главное нет уверенности, что опоздание не увеличится еще. «А как же мама? — подумала девушка. — Она не ляжет спать, пока я не вернусь».
Тревога за дочь возросла у матери с тех пор, как Таня стала работать самостоятельно, возглавила смену. Частенько ни с того, ни с сего мать начинала причитать: «Смотри, доченька! Дело у тебя такое…» На это Таня иногда спокойно, а иной раз и с раздражением отвечала: «Что же я, маленькая? Училась-то для чего, институт кончала?»
Желание во что бы то ни стало встретить Сергея, который с первых дней знакомства пришелся ей по душе, взяло верх. Таня связалась с диспетчерской и узнала, что машина задержалась на промежуточном аэродроме по технической неисправности. Она, как сейчас передали, уже устранена, и опоздания больше не предвидится.
…Он, конечно, сразу заметил, что на ней обновка, которая так шла к ее статной фигурке. Заметили это и друзья Сергея, члены его экипажа.
— Смотри, Павел, без году неделю работает Танюша в ресторане аэропорта, а какую шубу успела оторвать, — подмигнув приятелю, бросил бортмеханик Николай Станченко.
— Что сплетничаешь, Николай? — недовольно ответил Павел. — Зачем девушку зря