«Получается, я всё же, по большей части, именно прежний Энтони» — заметил тут Младший.
«Основания?»
«Мне нравится текущее состояние дел. Именно в свете того, что раньше приходилось постоянно искать варианты, а теперь не надо. Это именно чувство, а не просто констатация факта».
«Местами поменяться не тянет?»
«Абсолютно нет, — уверенно ответил Младший. — То, что я имею сейчас — намного больше. Объёмнее. Масштабнее. Кстати, схемотехника — это очень увлекательно. Строгий холодный мир „да/нет/или“. И меня, честно говоря, сейчас тяготит необходимость наблюдения. Я тут схему составил, не терпится её проверить».
«Вот так и становятся безумными учёными» — иронично заметил Энтони.
«Хм. Прекрасное определение. И я думаю, что прежний Энтони имел к этому серьёзную склонность. Просто не пробовал. Но вот его система съёма — это же прям алгоритм. Вывод на основе вводимых данных».
В парочке, идущей навстречу, дама подняла брови, увидев Энтони. Но, разумеется, не стала заговаривать, идя рядом с мужем. Но оценивающим взглядом окинула с ног до головы, и, прищурившись, ухмыльнулась.
— Господин, — заговорила Мариан. — Мне показалось, что вас здесь многие знают.
— Само собой, — ответил Энтони в кривой улыбкой. — Я прожил в столице… немало времени. Это был долгий эксперимент.
Мариан на это ничего не ответила. А они дошли до салона. Стеклянные двери. Внутри немало людей. А на входе стоит здоровый мужик звероватого вида. Потому что нечего всяким босякам сюда заходить. Здесь храм литературы… А также место куртуазного, пардон, блядства. Ну, а где юным жёнам уважаемых людей столицы пофлиртовать с молодыми людьми, сохраняя внешние приличия? Вот, одно из таких мест — литературный клуб. В театр ходят с мужем, да и билеты туда дорогие, чтобы бедные юноши, ищущие покровительницу, могли позволить себе туда ходить. Если вы слышите осуждение, то его нет. Это жизнь. Вы думаете, что мужики, которые рулят государством и ежедневно заставляющие людей делать нужное им, совершенно не понимают, что только вопрос времени, когда юная супруга начнёт искать развлечений на стороне? Да, мир вот такой. Желаешь преданной женщины — скорее всего, она будет твоя ровесница, прав у неё будет не меньше, чем у тебя… И да, самому гулять тоже вряд ли выйдет.
Приняв накидку Мариан, Энтони отдал её и свой плащ слуге. И они двинули туда, где сидят «господа». То есть те, кто здесь не «работает». Полукабинет. Диваны с высокими, по грудь, спинками, стоящие буквой «П» вокруг стола.
Оказаться приглашённым в такое место и искал постоянно поводы Энтони Кольер. И, надо отметить, делал это с выдумкой и фантазией, потому и смог прожить столько времени в столице. Кстати, швейцар на входе проводил Кольера оценивающе-удивлённым взглядом. Слуга, принявший одежду, тоже был удивлён. Всех их прежний Энтони знал и не раз давал взятки за информацию.
По пути к полукабинету Энтони раскланялся с несколькими знакомыми. Забавно, кстати, что при виде незнакомых людей всплывают картинки-воспоминания.
— Леди Мариса.
— О, Энтони, — довольно высокая и крупная дама, в фиолетовом платье искренне удивилась.
А потом смерила оценивающим взглядом Мариан. По её лицу скользнули удивление и интерес. В руке у Марисы Парсон длинный мундштук. И она его не выпускает, даже во время постельных утех.
Возле распорядителя стоит молодой мужчина. Довольно высокого роста, худой. В чёрном костюме, пиджак длинный. Сегодня он без трости. У него есть дорогая, белая трость. Длинные белые волосы художественно распущены. Этот свой небрежно-аристократический вид Натан Филдинг оттачивал несколько лет.
— Натан.
— Охо-хо, Энтони Кольер, — парень, повернувшись к Энтони, улыбнулся.
Конечно, Филдинг смазлив, улыбка поставленная. Натан завидовал тому, что у Энтони очень легко получалось «включить аристократа», а ещё большая зависть была в том, что Кольер — маг. И что ему не надо бриться.
— Неожиданный был подарок утром, Энтони, — прищурился Натан. — Честно говоря, я уже простил тебе долг.
— Я смог тебя порадовать? — подчиняясь чувству симпатии, Энтони произнёс это с теплотой.
Вместо ответа Натан Филдинг откинул полу пиджака. Золотая цепочка для часов хитрого плетения обнаружилась на животе.
— Вполне, мой, теперь, самый любимый друг, — усмехнулся Натан. — Не расскажешь?
— Прошу, — Энтони пригласил парня идти с ними. — Позволь познакомить тебя. Мариан.
— Леди Мариан, — Натан тут же склонил голову.
И даже почти не удивился, что Энтони не назвал фамилии. Они прошли до полукабинета. По пути Кольер заказал пятилетнего куфорина. Чем вызвал поднятие бровей у Натана. Напиток весьма недешёвый.
— Итак, — Натан сел напротив Энтони.
Мариан же устроилась рядом с Кольером.
— Что же тебе нужно, Энтони? — спросил Натан. — Только не говори, что ты просто так тут появился.
— Я знал, что ты можешь быть здесь, — усмехнулся Энтони.
— А я сегодня раздумывал, куда пойти, — ответил Натан, убирая локон со лба.
— Не составило бы большого труда пригласить тебя сюда, — иронично заметил Кольер.
Пришёл слуга в строгом чёрном костюме и подносом в руках. Выставил на стол два квадратных стакана, поклонился и молча ушёл. Натан достал портсигар. Обтянутый кожей и золотым тиснением в виде какого-то стилизованного цветка. Следит за модой, красавчик, что ожидаемо.
Натан покосился в сторону Мариан, спрашивая таким образом о свободе беседы.
— Мариан, — произнёс в ответ на это Энтони.
— Да, господин, — откликнулась девушка.
— Господин? — удивился Натан.
— Позволь познакомить тебя ещё раз, — произнёс Кольер. — Моя верная ардуни, Мариан.
Вот теперь Натан удивился сильнее. Даже можно сказать, изумился. Долго смотрел на девушку.
— Энтони, — произнёс, наконец, блондин. — Это… Даже примерно не могу представить, что с тобой произошло.
— Я сам не до конца верю, — хмыкнул Кольер. — И рассказать про это не могу, голову открутят за длинный язык.
Натан открыл портсигар. Как всегда, у него папиросы с чёрнвм мундштуком.
— Здесь, в столице, я по поручению, — продолжил Энтони. — А поручено мне снять особняк на пару недель, около Айленд Ноледж. Вот я и вспомнил про тебя.
Натан кивнул. Захлопнул портсигар, постучал, раздумывая, мундштуком о крышку портсигара.
— Ты хочешь на этом откатить? — деловито спросил парень.
— Разве что тебе, — усмехнулся Энтони. — По