– Знаю, – на его губах мелькнула ухмылка. Интересно, что бы это значило? Он насмехался надо мной или все еще ждал моего рассказа про план?
– Я сказала жене Степана, что у Федора день рождения и пригласила их с мужем в ресторан. Но попросила ничего не говорить Феде, что… ну вы понимаете, – мне кажется, в этот момент у меня горело не только лицо от стыда, но и кончики ушей. Я даже на секунду зажмурилась, ожидая услышать гневную реакцию Глеба. Уверена, на его месте Федя бы точно рвал и метал. С другой стороны, бывший муж никогда не подпускал меня к своему бизнесу. Максимум что – он жаловался, желая, чтобы я его банально утешила или поддержала, даже если он был не прав.
– Интересный ход. Хорошо, будем исходить из таких условий, – неожиданно Троцкий принял мой план. Я даже рот от удивления открыла, удивившись, что он так легко согласился.
– Правда?
– Я же говорил, что ты справишься, – его слова прозвучали для меня настолько в новинку, что сердце как-то странно отреагировало. Впервые за эти серые недели, в которых не было место радости, я невольно улыбнулась.
– С-спасибо, – кивнула робко, ощутив прилив сил, что справилась с первым заданием на работе. Да, оно выполнено странно, но раз начальство говорит хорошо, то о чем мне переживать, правильно? А еще я подумала, что не помню, когда меня в последний раз вообще хвалили.
Дома моя работа была из разряда обязанности. Завтрак? Не обсуждается. Обед и ужин? Не обсуждается. Уборка? Конечно. Стирка и глажка? А как без этого. Мне никто не говорил спасибо или что я молодец. Порой, когда я загружала тарелки в посудомоечную машину, ждала, что Федор подойдет и скажет, как ему повезло со мной. Поцелует в щеку, улыбнется. Он же молча вставал, уходил к себе, а следом за ним и Алла.
Я и забыла, какого это – когда твоя работа принесла кому-то пользу. Когда твой труд оценили. Оказывается, это приятно.
– Ксения, еще, – Троцкий заставил меня перевести на него взгляд. – Позвони в юридический отдел, узнай у них насчет документов, которые я передал на днях. Они должны подготовить договор, счет и акт. Если все готово, то мы поедем прямо сейчас. Клиент важный, нельзя терять время.
– Мы? – переспросила я, немного опешив.
Глеб выгнул бровь, его прямой пронзительный взгляд, заставил меня стушеваться.
– Какие-то проблемы?
– Нет, – помедлив, ответила я. Неужели мне придется сопровождать Троцкого еще и где-то на людях?
Только я сажусь в своё рабочее кресло, как начинает вибрировать телефон, лежащий на столе. Притом так активно, словно случилось что-то серьёзное и всем рассылают массовые сигналы бедствия.
Провожу пальцем по экрану, и мне сразу прилетают входящие сообщения в новом чате. Раньше его не было, там и дата стоит сегодняшняя. Взгляд цепляется за название чата: «Новый год в десятом «Б»». Добавила меня туда глава родительского комитета. Значит, они что-то обсуждают к предстоящим праздникам.
Хочу уже отложить телефон, но вдруг замечаю сообщение от Аллы:
«А.: Может, в „Белую ночь“ пойдём?»
Несколько ребят ей отвечают, и, судя по общему потоку сообщений, я понимаю, что они решили отпраздновать Новый год вместе с родителями и классным руководителем. Хотя странно, конечно: раньше мы никуда толком не выбирались. Не сказать, что у Аллы прямо недружный класс, скорее необщительный. Одним надо в пейнтбол играть, другим — на конях кататься, третьим — на сноубордах в горах развлекаться, а кому-то подавай ресторан и бальное платье. Из-за этого чаще всего разговоры оставались только разговорами.
За прошедшие десять лет мы выезжали группой разве что в Питер и то несколько раз — на пикник в младших классах. Всё.
Дочитать переписку не успела, входящий вызов прервал. Звонила Надя Алиева — как раз глава родительского комитета. Она же жена одного судьи, о котором многие отзываются нелестно. Они живут в огромном особняке, у их дочери личный водитель, и одеваются Алиевы тоже в бутиках премиум-класса. Хотя не они одни, в нашем классе почти все такие шишки, ничего необычного для лицей, в котором учится Алла нет.
— Здравствуй, Надя, — откашлявшись, произнесла я.
— Привет, Ксения! Я, в общем-то… — она помедлила, и эта пауза показалась мне намёком на что-то острое и неприятное. — Как твои дела?
— Дела? — удивилась я: мы не были близки и никогда не интересовались делами друг друга. — Потихоньку. Твои как?
— Я от Аллы узнала, — на мой вопрос она не отвечает. Ну а дальше и Вангой быть не надо: явно последует тема развода. — Вы с Федей разошлись. Мне так жаль.
Прозвучало до боли фальшиво. Я сглотнула: хотелось сбросить вызов, но когда ты, пусть даже бывшая жена, но относишься к этому высшему обществу, приходится держать марку.
— Всё нормально, спасибо за поддержку, — ровным голосом произнесла я. Закусила губу в ожидании очередных прямолинейных вопросов. Они, наверное, уже и Соню видели, обсудили её, потом меня и, может быть, даже сошлись на мысли, что у Фёдора хороший вкус. Женщины в нашем кругу такие: им только повод дай. В своем глазу соринки не видят, а в чужих пытаются откопать целый метеорит.
— Знаешь, эта Соня... — на том конце послышался вздох. — Она мне вообще-то не нравится. На неё так наши мальчишки поглядывают... Ой, что говорить о детях, даже мой Ренат засмотрелся, когда на днях её увидел.
Ого! Выходит, это звонок с целью пожаловаться? Или чтобы выведать больше информации для новой темы среди подруг?
— Мальчики и на новую учительницу физкультуры поглядывали, — тактично попыталась я уйти от этой темы.
— Ой, да у той ни рожи, ни кожи. А тут… Грудь, задница. Алла твоя, кажется, её копирует. Ой, — Надя запнулась, видимо, решив, что сморозила лишнее. — Вообще, я звоню немного по другому поводу.
— Что-то случилось?
— Да. Такое дело: мы с девочками чат создали, ну, знаешь, хотим детям праздник организовать и всё такое. Всё-таки последние годы в школе, надо их запомнить. Поэтому решили устроить семейную вылазку. Все согласились, но…
— Но? — я крепче сжала трубку в руках. Почему-то была уверена, дальше последует малоприятная фраза.
— Алла придет с Соней, так она сказала, а у нас… понимаешь, как бы… семейный отдых. А ты…
— А