— Я уже говорила, что твои проблемы — это твои проблемы, а не мои. Мы не можем отменить нашу свадьбу, услышишь меня, дорогой! На карту поставлена моя репутация, я, что тебе девочка-дурочка, какая-то? — чуть ли не крикнула будущая жена, вырывая из мыслей, что вихрем крутились не первый день.
Час назад Федор забрал Соню из института, уж больно она просила, якобы плохая погода, снег, проблемы с такси. Он сжалился, а теперь вот – пожимает плоды, слушает ее вой на тему свадьбы. А ему сейчас совсем не до каких-то торжеств. Сперва урод Андрей, теперь вот – несколько партнеров, через которых он на постоянной основе проворачивал сделки сообщили, что на них вышла налоговая. Будут проверять документы. И там, ясное дело, потянуться хвосты.
— Ты оглохла? – рявкнув он, резко свернув на другую полосу, отчего Соню повело вправо и она едва не ударилась головой. – Не будет никакой свадьбы, — прошипел Федор. Он чувствовал себя зверем, загнанным в ловушку, из которой не было выхода.
— Это всё из-за неё, да? Твоей бывшей?
— Из-за нее или нет, уже неважно!
— А что важно тогда? – не унималась противная девчонка. Она словно назойливая муха, которая желала доконать его еще больше. Особенно теперь, когда положение настолько ухудшилось, что Федор мог остаться без штанов.
Не выдержав, он честно сообщил ей:
— Я могу потерять все: фирму, деньги, статус. Все, смекаешь?
— Как это? – переспросила Соня.
— Так! Налоговая взяла меня за жопу, а через меня вышла на моих партнеров, они даже докопались до спортзалов, которые я открыл. – Фёдор говорил резко, чеканя каждое слово, при этом крепко сжимая руль.
— Но… — блеяла Соня, видимо, не до конца понимая услышанное.
— Включи мозги! Я могу остаться на мели. – Снова гаркнул он, будто в сотый раз пытался разжевать простую истину младенцу. И вдруг так обидно ему стало, досадно, до ломоты в коленях, что ситуация выкрутилась в таком ключе. Значит, Ксюша с этим Троцким зажигает, уже каждый второй его знакомый трепался открыто про них. Она от него, мужика, который целую жизнь положил для семьи, ушла к уроду, что вставлял ему палки в колеса – постоянно вставлял. И теперь в отличие от Федора, у которого куча проблема, Ксения припеваючи отдыхает в компании с Глебом. И плевать ей, что жизнь Федора рушилась по крупицам. Дрянь. Сука. Тварь. Неожиданно и ревность взыграла, хотя до этого ему было наплевать. Но когда начинаешь осознавать, что в разводе только тебе плохо, а бывшей хорошо, и не такое может быть, утешал себя Федор. Хотя больше раздражала Соня с ее этими требованиями, воем, дурацкими каталогами с платьями. Почему она не могла войти в его положение? Как же он устал от нее – этой малолетки. Вообще от всего устал.
– Федя… – снова заговорила Соня.
– У меня такой дурдом, а ты со своей свадьбой лезешь. Нет у меня ни денег, ни времени, ни желания сейчас что-то устраивать. Дай хоть выкарабкаться из этого дерьма. Надеюсь, я ясно выражаюсь?
В ответ она хмыкнула и отвернулась к окну, и наконец-то заткнулась. Федору аж дышать легче сделалось.
Всю оставшуюся дорогу ехали молча. В воздухе хоть и витало напряжение, но лучше так, чем пытаться что-то объяснить абсолютно бестолковому человеку. А еще Федор поймал себя на мысли, что с Соней ему хорошо только в постели. Никаких общих интересов у них нет, поддержки от нее тоже не исходит. Да, она красивая, да, рядом с ней он как на коне – молодой богатырь. Но… тогда, в день их знакомство, когда в штанах его ствол стоял колом, было хорошо – приятно. А теперь… Теперь хотелось другого.
Когда они, наконец, приехали домой, то, не обменявшись ни словом, разошлись по разным комнатам. Федор был настолько погружён в свои мысли и переживания, что даже не пытался наладить контакт с Соней. Он даже не заметил, что она не легла рядом, будто эта девушка никогда здесь и не спала.
Он и утром не заметил ее отсутствия. Проснулся с тяжёлым чувством неопределённости, грузом на сердце. Схватил телефон с тумбы и давай набирать своему знакомому, который работал в налоговой, занимал там мелкую должность, но все про всех знал. Тот сообщил:
– Хреново все, мне кажется, что тебе будет проще закрыться, чем погрязнуть в этом потоке штрафов. Я так понял, слышал краем уха, что их тебе выкатят немереное количество.
– Твою ж! – выругался Федор.
Не успел он прийти в себя от этой “веселой” новости, как позвонил юрист и сказал, что в суде дело против его бывшей жены требует денег. Деньги! Деньги! Деньги! Все вокруг как пылесосы хотели от него только бумажек: банки, судьи, бывшая жена, будущая жена, инвесторы. А у него их не было. Тупо не было. И это разгневало Фёдора ещё больше — казалось, что проблемы сыплются на него как из рога изобилия.
Фёдор метался по дому, словно в лихорадке перебирая варианты решения, и совершенно забыл о Соне. Только ближе к вечеру, зайдя на кухню за бутылкой виски, его взгляд вдруг упал на записку, прикреплённую к холодильнику.
“Я тебе помогу”.
Гласило ее послание. Хмыкнув, Федор сомкнул бумажку и кинул в урну.
– Себе помоги, дура.
Махнув на все рукой, и даже на предписания врачей, Федор стал пить. Много. Стакан за стаканом. От горя. От тяжелой судьбы. От, как ему казалось, несправедливости. От осознания, что он все потерял. Даже семью.
Пил он долго, не закусывая. А потом перед глазами все поплыло и Федор отключился.
Глава 37
За неделю, пока не было Глеба, произошло кое-что, что меня выбило из колеи. Мой телефон обрывали сообщения Сони, любовницы или кем она теперь приходилась Федору. Она писала мне буквально каждый день то утром, то вечером, то днем. Текст был один и тот же: “если не оставишь нас в