Я почувствовала некоторую неловкость от того, что увидела личное из жизни Верховного и Октавии. Я словно подсмотрела в замочную скважину. Интересно… выходит, я была в их общем воспоминании. Но каким образом Октавия меня увидела? Потому что тоже Видящая?
Вопрос было больше, чем ответов.
– Всё... всё нормально, – пробормотала я, отводя взгляд. – Просто стало плохо. Голова закружилась.
Но в тоже время мой мозг уже лихорадочно работал, пытаясь понять, что я могу выиграть из того, что узнала. И перспективы вырисовывались просто великолепнейшие. Я теперь точно знала, что Мареку нужна Видящая.
А мне нужна свобода. Осталось понять, как правильно действовать, чтобы её получить.
Глава 10.
И в этот момент тишину кабинета нарушил громкий, требовательный звук. Мой живот заурчал, напоминая о себе.
– Когда вы ели в последний раз? – уточнил Марек.
– Не помню... – я нахмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу. – Вчера в обед?
– Вы упали в голодный обморок, – пришёл к выводу Верховный.
Марек выпрямился, убирая руки. Тепло его тела больше не грело меня.
– Лежать, – коротко приказал он. – И не вставать.
Марек пошёл к двери, а я проводила его взглядом.
Какой властный мужчина. Наверное, именно так он отдаёт команды своим цепным псам или теням. Способен ли он вообще на какие-то чувства?
Драгош вышел за дверь, и я услышала, как он кого-то зовёт в коридоре.
Оставшись одна, я откинулась на подушки, глядя в потолок. В голове всё ещё звучал отчаянный голос Октавии.
Почти так же холодно и отстранённо Марек вёл себя с ней. Хотя она принцесса. А ползала перед ним на коленях, умоляла о крупице внимания, будто кошка.
Чем он так зацепил её?
Если она принцесса, она может получить любого мужчину, любую вещь в этом мире по щелчку пальцев. Видимо, всё, кроме Марека Драгоша. И именно эта недоступность сводила её с ума. И скорее всего продолжает сводить.
Но Октавия всё ещё здесь. Значит он не выгнал её?
Что Марек ответил на вопрос Октавии, когда она спросила, важна ли она ему лично?
Вряд ли я теперь узнаю.
Дверь снова открылась.
Марек вернулся, пропуская вперёд молоденькую служанку в сером платье Обители. Девушка тряслась от страха, боясь поднять глаза на Верховного. В руках она сжимала поднос со стаканом воды.
– Еда для ведьмы будет через пять минут, господин Верховный, – пролепетала она, поспешно протягивая мне стакан.
Я протянула руку и взяла стакан подрагивающими пальцами. Служанка поспешно выскользнула за дверь.
– Пей, – коротко приказал Марек.
– В горло не лезет, – попыталась возразить я.
– Я сказал – пей.
Спорить было себе дороже. Я кивнула, поднесла стакан к губам и сделала глоток. Прохладная вода омыла пересохшее горло, принося неожиданное облегчение. Я и не заметила, как осушила стакан до дна.
Марек всё это время стоял надо мной, наблюдая за каждым глотком.
Затем он забрал пустой стакан из моих пальцев и с глухим стуком поставил его на лакированную поверхность стола.
Сам же Марек небрежно прислонился бёдрами к краю столешницы, скрестив руки на широкой груди, и уставился на меня сверху вниз.
– Мне не по себе от вашей маски, – честно призналась я, поёжившись под этим пустым, серебряным взглядом. – Она... давит.
– В Обители есть вещи и пострашнее, Роксана, – ответил он, и я услышала в его голосе отчётливую мрачную насмешку.
– Ваша правда, Верховный Инквизитор, – криво усмехнулась я. – Уж я-то успела в этом убедиться.
– Сейчас поешь, и я дам тебе сонное зелье, – он пропустил мой сарказм мимо ушей, возвращаясь к делу.
– Конечно, – кивнула я, расправляя складки мехового пледа, и добавила с сарказмом. – От его выполнения зависит, сохраню ли я язык.
– Именно так, – подтвердил он буднично.
Я поджала губы, бросив на Марека раздражённый взгляд.
Он возится со мной не из жалости.
Ему просто нужна Видящая. Дар Октавии выгорел, она стала бесполезной.
А у короля есть задание, которое Марек не может провалить. Если он убедится, что я полезна... Если я стану тем инструментом, который он ищет... это мой шанс.
Мои размышления прервал скрип двери.
В кабинет снова вошла служанка, на этот раз с большим деревянным подносом. Аромат, который ворвался вместе с ней, был настолько густым и дразнящим, что у меня закружилась голова.
Она поставила поднос мне на колени и тут же исчезла.
Я посмотрела на еду. Это был не тюремный суп, а нормальный, человеческий обед: глубокая тарелка с густым мясным рагу, от которого шёл пар, ломоть свежего, мягкого хлеба и кусок сыра.
Мой желудок сжался в болезненном спазме восторга.
Я взяла ложку, стараясь сохранять остатки гордости. Я – Роксана Беласко, благородная госпожа, а не дворовая собака. Я не буду набрасываться на еду, чавкать и глотать кусками, как бы сильно мне этого ни хотелось.
Как только я доела, Марек подал мне свежий стакан с водой. Туда он предусмотрительно всыпал серый порошок, который окрасил воду в мутноватый, опаловый цвет.
– Пей. Это сонное зелье, – произнес он, протягивая мне стакан.
Я взяла, чувствуя, как пальцы всё еще подрагивают. Сделала большой глоток и тут же поморщилась: вкус был отвратительный. Горький, вяжущий, с отчетливым привкусом полыни и старой меди. Но я заставила себя допить всё до последней капли.
– Ложись, – скупо приказал Марек, указывая на софу.
Я послушно опустилась на мягкие подушки, подтягивая меховой плед к самому подбородку. Почти сразу почувствовала, что веки стали тяжелыми, а мысли тягучими. Сознание медленно поплыло, грани реальности начали размываться, но один вопрос, колючий и важный, всё еще не давал мне покоя.
– Господин Драгош... – прошептала я, чувствуя, как язык начинает заплетаться. Мои глаза уже закрывались сами собой, но я всё еще видела его темный силуэт на фоне огня. – Почему вы приказали избить Эмиля?
– Потому что он нарушил правила. В Обители Смирения нельзя насиловать женщин.
Я издала тихий, сонный звук, что-то среднее между смешком и вздохом.
– М-мм... а я-то думала... – я едва ворочала языком, проваливаясь в серую дрёму. – Я думала, потому что вам стало меня жалко.
– Не разочаровывай меня, Роксана. Я не думал, что ты настолько наивна.
Надо было бы пояснить ему, что это был сарказм, но я уже почти не