Он склонился ещё ближе, почти касаясь моих губ своими, и я почувствовала, как меня накрывает волна удушающей ненависти.
– Но я ласков, Роксана... Я так ласков с тобой. И буду ласков сейчас. Признайся... – его рука внезапно нырнула под одеяло и, обжигая холодом, поползла по моему бедру. – Ты ведь думала о нём? Я видел, видел, как вы смотрели друг на друга! Ты думала о нём, когда оставалась одна? Ты ласкала себя, мечтая, чтобы это делал он? Не смей! Поняла? Ты всегда любила меня, – голос мужа сорвался на ревнивый хрип. – Только меня, любовь моя. Позволь мне быть с тобой... я хочу тебя...
Омерзение, копившееся во мне всё это время, наконец выплеснулось через край. В глазах потемнело от ярости.
Я резко вскинула руку и наотмашь ударила мужа по лицу. Звук пощёчины прозвучал в тишине оглушительно. Юлиан отшатнулся, и в это же мгновение я с силой вбила локоть ему в грудь, вышибая воздух из его лёгких.
– Не трогай меня! – вскрикнула я, сбрасывая с себя одеяло и вскакивая на ноги.
Меня трясло от злобы и от пережитого испуга. Юлиан, хватая ртом воздух, попытался схватить меня за край сорочки, но в этот момент тьма в углу комнаты пришла в движение.
Раздался низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стёкла в окнах. Огромный пёс, про которого я совсем забыла, одним прыжком преодолел расстояние до кровати. Мощная туша сбила Юлиана с ног, повалив его на пол. Раздался грохот, вскрик боли и треск рвущейся ткани.
Я не стала смотреть, что происходит. Не помня себя от ужаса, я рванулась к двери, распахнула её и выбежала в коридор. Мои босые ноги шлёпали по холодным плитам, а сердце колотилось где-то в горле.
– Помогите! Кто-нибудь! – закричала я и побежала, не разбирая дороги.
Я неслась по тёмному коридору, пока не врезалась в чью-то грудь – твёрдую и непозволительно широкую. Сильные руки мгновенно перехватили меня, удерживая за плечи.
Я вскинула голову, задыхаясь от быстрого бега, и уткнулась взглядом в серебряную маску зверя.
– Господин Инквизитор... Господин Инквизитор... – шептала я, вцепляясь в камзол Марека, ноги подкашивались.
– Стой на месте, – приказал он коротко и хлёстко.
Марек отпустил мои плечи и, не оборачиваясь, направился к дверям моей комнаты. Его шаги были тяжелыми, мерными, а алый плащ за спиной колыхался, словно крылья огромной хищной птицы.
Я осталась стоять в холодном коридоре, прижимая ладони к вздымающейся груди.
Прямо передо мной замерли трое: Октавия в своей изящной серебряной маске и двое инквизиторов в полном обмундировании. В жёлтом свете светильников их доспехи зловеще поблескивали.
Только сейчас до меня дошло, что я проспала слишком долго – за окнами царила глубокая ночь, но эти трое почему-то были полностью одеты.
– Снова убили, – голос Октавии, искаженный металлом маски, прозвучал глухо, но резко. – Управляющего Обители Смирения. Скажешь, это была не ты, не так ли, ведьма?
Я вздрогнула, вспомнив красное, лоснящееся лицо пьяного борова, который ударил меня.
Убит?
И снова тот, кто пытался навредить мне.
Глава 13.
Я ничего не ответила, лишь плотнее обхватила себя руками, стараясь унять дрожь.
Но Октавия не собиралась оставлять меня в покое. Она сделала шаг вперед. Её голос сочился чистым, концентрированным ядом:
– Вместо того, чтобы вести расследование по горячим следам, мы бежим сломя голову в жилой блок, чтобы спасать тебя. Какая честь для жалкой узницы.
– Как вы узнали, что меня надо спасать? – я перевела взгляд с принцессы на застывших воинов. – Пёс... он как-то передаёт информацию Верховному?
– Верховный может смотреть их глазами, – подал голос один из инквизиторов, стоявший чуть поодаль. – Он видит всё, что видит его свора.
– Заткнись! – яростно оборвала его Октавия, резко повернув голову. – Нечего ей объяснять что-либо! Она убийца!
– Ещё не доказано. И она может стать нашей Видящей... – попытался возразить мужчина.
– Заткнись сейчас же, я сказала! – прошипела принцесса. Она снова повернулась ко мне и подалась вперед близко-близко. Она заговорила тихим, свистящим шепотом, предназначавшимся только для моих ушей:
– Ты, наглая сучка... влезла в наши с Мареком воспоминания. Я почувствовала это. Сделаешь это еще раз...
В её голосе было столько ярости и неприкрытой боли, что я на мгновение оторопела.
Октавия была напугана. Она была в отчаянии, потому что теряла контроль над ситуацией, и Марек явно дал понять, что не нуждается более в принцессе.
Октавию нужно было поставить на место сейчас. Я понимала, что, если дам слабину, она вгрызётся мне в горло.
– Сделаю, и что будет, принцесса? – я смотрела прямо в прорези её маски. – Что? Твой дар выгорел, Октавия. Не советую тебе тратить его жалкие остатки, пытаясь мне помешать или навредить. Может быть, ты меня подставляешь, пытаясь выставить убийцей?
Октавия замерла, её пальцы судорожно сжались на рукояти кинжала.
– Будь осторожнее, собачонка, – выдавила она сквозь зубы. – Я ведь могу и укоротить твой слишком длинный язычок. Лично.
– Марек сказал, что никто не тронет меня, – прошептала я с лёгкой, язвительной улыбкой, а затем добавила. – Кроме него.
Ярость Октавии буквально подожгла между нами воздух.
Но в этот момент тишину коридора разорвали жалобные стенания. Со стороны моей комнаты показались две фигуры. Юлиан шел, согнувшись, прижимая к груди правую руку, с которой на плиты пола обильно капала кровь. Его лицо, еще недавно такое самоуверенное, теперь было серым от боли и шока.
Следом за ним шел Марек. Он был невозмутим, как и обычно.
А позади, переставляя мощные лапы, шел тот самый пес. Его пасть была окровавлена.
– Он откусил мне палец! – взвыл Юлиан, завидев нас. Его взгляд метался от Марека к Октавии. – Эта тварь... он откусил мне палец! Его следует убить! Умертвить сию же секунду!
– Мор охранял Роксану Беласко. Он просто выполнил свою работу, – невозмутимо отозвался Марек.
Мор… значит, это всё-таки другой пёс. Того звали Грим.
Мор медленно вышел из-за широкой спины хозяина. Его мощные лапы ступали по камню бесшумно, с грацией хищника.
Зверь остановился прямо передо мной и, чуть наклонив массивную голову, разжал челюсти. С влажным, тошнотворным шлепком на каменные плиты у моих босых ног упало бледное, изуродованное подношение