На бледном, белом, словно дорогой фарфор, лице лихорадочно горели огромные зелёные глаза. В полумраке они казались тёмными, как лесной омут. Тонкий нос, высокие очерченные скулы, изящный подбородок. Губы были искусаны до крови.
Я коснулась пальцами холодной щеки. Отражение повторило жест, но я не почувствовала узнавания.
В очередной раз в голове промелькнула липкая, странная мысль: я... словно бы и не я.
Это лицо было чужим.
Это тело было чужим.
Я чувствовала себя актрисой, которую вытолкнули на сцену посреди пьесы, забыв дать сценарий.
Где та, прежняя я? Что со мной случилось?
Не найдя ответов, я, шипя от боли, повернулась к зеркалу спиной.
Белая ткань платья пропиталась алым. Я видела жуткие раны от плети, и понимала, что дело плохо.
Холодный, липкий страх коснулся сердца. Если прямо сейчас что-то не придумаю, если не промою раны, в которые наверняка попала грязь, не найду лекарство... начнётся заражение. А потом и лихорадка, которая в этом сыром каменном мешке станет моим концом быстрее, чем Юлиан сломает меня.
В этот момент дверь отворилась, и я вздрогнула, разворачиваясь.
Глава 4.
Внутрь шмыгнула женская фигура. На ней было такое же белое платье, как и на нас всех – ведьм, заключённых в обители, а лицо скрывала густая алая вуаль.
– Роксана... Роксана, боги, какой ужас! – зашептала незнакомка, всплеснув руками. – Я видела, как тебя били, но ничего не могла сделать. Старая Серафима сегодня просто зверствовала.
Я смотрела на девушку, силясь вспомнить. Видимо, это моя подруга? Или просто знакомая? Скорее второе, ведь я в Обители Смирения совсем недавно.
Девушка между тем подошла ближе, её голос звучал взволнованно:
– Я принесла мазь, смогла упросить лекаршу дать. И немного воды, чтобы промыть раны. Позволь, я...
– Прости... – я запнулась, облизнув пересохшие, искусанные губы. – Наверное, я ударилась головой. Или мне дали что-то выпить... В голове бардак. Ты кто?
Глаза над красной вуалью округлились от удивления:
– О-о... Твой муж ещё более жесток, чем я думала. Он что-то сделал с тобой? Ударил? Память отшибло?
– Не знаю, – честно призналась я. – Я мало что понимаю сейчас.
– Я Сабина, – быстро проговорила девушка, оглянувшись на дверь. – Мы... нас отбраковали в один день. Поэтому мы с тобой начали общаться, а потом нас и вовсе поселили в соседних комнатах.
– Поняла, – сдержанно кивнула я, хотя имя мне ничего не сказало.
Сабина показала мне баночку с мазью и кувшин с водой.
– Я помогу тебе. Нужно обработать спину, иначе будет хуже.
Я смерила её долгим взглядом. Кто она на самом деле? Можно ли ей верить? Но боль в спине становилась невыносимой. Придётся довериться. Выбора особо нет.
– Хорошо, – выдохнула я, отворачиваясь от зеркала. – Делай.
Сабина действовала на удивление ловко и осторожно. Её прохладные пальцы порхали над моей истерзанной спиной, причиняя минимум боли, насколько это было вообще возможно.
Сначала она промыла раны водой, смывая грязь и запекшуюся кровь. Я шипела сквозь зубы, когда вода попадала в особо чувствительные участки, но терпела. Затем Сабина откупорила пузырёк и начала наносить мазь, которая пахла травами и чем-то резким.
– Сильно болит? – тихо спросила она, не прекращая своего занятия. – Говорят, все здесь через это проходят. И не по одному разу. Главное, чтобы зажило до следующего наказания, иначе будет совсем худо. Раны начнут гноиться, и тогда пиши пропало.
Меня захлестнула волна глухой злости пополам с ужасом.
Следующего раза я не планировала.
Я вообще не планировала здесь оставаться.
Посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Красивые, белые, с тонкими длинными пальцами. Ногти были аккуратно подстрижены, но под ними уже чернела въевшаяся грязь.
Я правда ведьма? А Сабина? Она тоже?
Сколько здесь в обители реальных ведьм, а сколько попавших сюда по навету, как я?
Я прислушалась к себе, пытаясь найти хоть отголосок той таинственной силы, за которую здесь держат в заточении, а то и вовсе убивают. Но внутри была тишина. Только ноющая боль в спине, дикая усталость и страх.
Никакой магии.
Я чувствовала себя самой обычной женщиной, попавшей в мясорубку.
– Я видела, что Верховный Инквизитор подходил к тебе, – зашептала Сабина, понизив голос до едва слышного шелеста. – Он смотрел... так жутко. Я испугалась до смерти, думала, его пёс тебя прямо там и съест.
– Кто такой этот Марек? – спросила я вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Сабина натянуто, нервно рассмеялась:
– Тебе точно память отшибло. Это же Марек Драгош. Ужас всех ведьм, Верховный Инквизитор... Он огнекровный. Ты так смотрела на него… я бы точно не решилась.
– Огнекровный? – переспросила я, поморщившись от очередного прикосновения к больному месту. – Что это значит?
– Хорошо тебя приложило головой, раз ты забыла элементарные вещи, – вздохнула она. – Огнекровные – это те, кому с детства вливают кровь демонов. Они сильнее, быстрее, безжалостнее обычных людей. А Марек… мало кто видел его лицо. Он всё время ходит в этой маске. Говорят, выглядит он жутко. Наверное, кровь демонов изменила его.
Интересно, что же там скрывается за этой маской? Уродство, несовместимое с человеческим обликом?
Может быть, у него кожа покрыта чешуёй, как у каких-нибудь жутких тварей?
Или вдруг у него нет носа? Или клыки, не помещающиеся во рту?
Я перебрала в уме самые отталкивающие образы. Вместо страха или отвращения во мне загорелся нарастающий, болезненный интерес.
Но вслух лишь произнесла:
– Хм, как избирательно. Значит, быть ведьмой, у которой магия проснулась не по своей воле – это преступление. А вливать в себя кровь демонов, чтобы стать машиной для убийства – это почётно и нормально? Высокая должность, власть, уважение...
Сабина лишь тяжело вздохнула.
А я решила, что сейчас философствовать некогда. Главное – другое. Из обители надо выбраться. Любой ценой.
– Сабина, – твёрдо сказала я, повернув голову к собеседнице. – Как мне отсюда выйти? Я не ведьма. Меня посадили сюда по ошибке. Это всё мой муж, он подстроил...
– Роксана, ты всё время это повторяешь. Всю неделю, что мы здесь. – грустно перебила она. – Но отсюда не выйти. Смирись.
– А если признают ошибку? – не унималась я. – Если я докажу, что невиновна? Что