Грейсленд хохотнул и пару раз хлопнул в ладони.
— Браво, леди Оливия, браво! Вам ловко удалось обыграть меня, но я обязательно найду вас, — мужчина с довольным видом откинулся на спинку кресла и отодвинул от себя недопитую чашку остывшего кофе. Он однозначно заслужил больше пары часов сна.
Глава 9. Болтун и Обольститель
Как и обещала, Ива неделю, обучала Люсию кулинарным премудростям, хотя сама никогда не была особо искушена в этом деле. В ковене, провинившуюся молодую ведьму, которую готовили к службе во дворце, отправляли на кухню только в качестве наказания, но учитывая, что Ива частенько попадала в немилость верховной ведьме, готовить ей удалось научиться более или менее сносно. Во дворце навыки готовки ей вообще не требовались и постепенно подстерлись из памяти, а потому удавались лишь самые простые и быстрые блюда. Им с Шу этих знаний вполне хватало, а Горм, как оказалось, вообще мог съесть все, что удавалось прожевать. И даже немножечко то, что прожевать было невозможно, о чем свидетельствовала изуродованная кочерга.
Так что во время обучения новой знакомой Иву, как истинную ведьму, спасала поваренная книга, где, как и в случае с зельями, было написано чего, сколько и когда класть в кастрюлю. По истечении недели и бессчетного количества изведенных продуктов, Ива, с легким сердцем, отпустила свою ученицу в свободное плаванье, подарив на прощанье поваренную книгу и взяв с той обещание, не экспериментировать на кухне.
Шу искренне порадовался, что кулинарные курсы, наконец-то, закончились и кухня перестала быть похожа на поле боя и лабораторию свихнувшегося алхимика, где что-то все время булькало, шипело и подозрительно воняло. Девушка подозревала, что ее подопечные заключили пари, выживет Том после кулинарных потуг Люсии или нет, но спрашивать не стала. Каждый развлекается, как может.
Так незаметно прошло время и весна сменилась летом, принесшим с собой не только дневную жару и теплые ночи, но и начало летнего сезона. В город постепенно потянулись слуги из резиденций за садами: повара, лакеи, горничные, егеря и прочая челядь.
Базарная площадь оживилась. Новые лица, свежие новости. Городок за бурлил в предвкушении светских событий, а торговцы в предвкушении потирали ладони и готовились к неплохой прибыли.
Ива с удовольствием поддалась всеобщей оживленности, обсуждая с Еленой предстоящие события нового летнего сезона. Шу с каждым днем становился все мрачнее и ворчливее, напоминая подруге, что вообще-то они скрываются и ей бы не мешало, быть осмотрительнее, а лучше вообще закрыть лавку на время. Девушка ласково гладила зверька и убеждала, что все будет хорошо. Горм, в своей недовольной манере, поддерживал ласку в его мрачных предчувствиях.
— Шу, не переживай, — мягко увещевала она приятеля, — я редко бывала на светских мероприятиях, меня мало кто помнит в лицо. Тем более, что сейчас я далека от образа императорской ведьмы. — Она расправила складки нежно-сиреневого платья, с изящным кружевом по лифу, рукавам и подолу, подарок Люсии в благодарность за обучение. — Ни прически, ни макияжа, ни украшений. Сейчас для придворных я всего лишь безликая травница-простолюдинка. Да и приезжают сюда, лишь замшелые старухи, которые последний раз при дворе были во времена Матильды Вестрен.
— Хотя бы просто постарайся не попадаться никому на глаза, — сдался Шу, — не шляйся по городу и не привлекай к себе внимание. Я прошу тебя!
Девушка чмокнула зверька в нос и пообещала быть осторожной, чем совершенно не убедила своего подопечного.
Очередной день катился к закату и Ива, устроившись за столом в лавке, наслаждалась заслуженным отдыхом. День выдался суматошным. Слухи о том, что в лавке травницы можно приобрести не только целебные растения, но разные, подчас экзотические, добавки для чая. Эта молва, да новизна заведения для прибывающих жителей резиденций, привлекла к порогу Ивы нескончаемый поток посетителей. Весь день девушка что-то взвешивала, что-то смешивала, рассказывала о тех или иных свойствах трав. От непривычного количества посетителей Ива совсем выбилась из сил и чувствовала себя совершенно разбитой.
Откинувшись на спинку стула, девушка с наслаждением вытянула ноги, вспоминая, тот первый день, когда они с Шу распаковывали вещи. Тогда она тоже валилась с ног от усталости, но это был их первый шаг к независимой жизни и усталость была скорее приятной, чем изматывающей. Казалось, с того дня пошла целая вечность, время просочилось, словно песок сквозь пальцы.
На столе дымилась чашка какао, которую она сварила на последних крохах своих сил. Сладкий аромат напитка легко щекотал ноздри, почему-то навевая мысли о празднике Серебряной Зимы, когда повсеместно провожали старый год и встречали новый. Наверное, это был единственный праздник, кроме оккультных, который праздновался ковеном, и единственный день, когда на кухне варили какао. В детстве Ива с нетерпением ждала этот день послабления суровой дисциплины.
Во дворце, к огромному разочарованию императорской ведьмы, какао не варили, предпочитая приторный пунш, ароматный глинтвейн или слащавый грог. Она ничего не имела против этих напитков, но праздник у нее все равно ассоциировался с какао.
Так что, после трудного, но довольно прибыльного дня, Ива решила побаловать себя и приятелей напитком из детства.
— Горм, ты какао будешь? — спросила она, наливая напиток в блюдце для Шу.
— Гадство, — скривилась голова на полке, — ром лучше.
Ива фыркнула и отпила из своей чашки, немного посмаковала напиток и добавила ложку сахара. Орг еще больше скривился и закатив глаза с омерзительным чавкающим звуком вывалил язык.
— Пиздец кишкам, — резюмировал он, втянув язык.
— Чего это? — поинтересовался скептически Шу, оторвавшись от блюдца с напитком.
— Склеятся, — веско пояснил Горм и издал протяжный пукающий звук, шлепая губами.
— Достаточно, мы поняли, что ты имеешь ввиду, — усмехнулась Ива, осознав, что уже как-то привыкла к грубоватой и рубленной манере общения их бестелого приятеля. — Поделись-ка, о, великий шаман, своей мудростью, — насмешливо проговорила она, — тебя же за этим мне подарили.
— От сладкого жопа растет, — мрачно изрек Горм.
— Воистину, мудрое наблюдение, — засмеялся Шу. — Может тебе все же налить чашечку, вдруг что и вырастет? — предложил он, слизывая с кончика носа каплю какао. — Будешь у нас головожопый, почти, как моллюск.
Горм клацнул зубами и, дико вращая глазами, зарычал, ласка показал язык и демонстративно принялся лакать какао из своего блюдца. Ива покачала головой и улыбнулась, в мягком свете магических светильников, привычная перепалка этих двоих звучала еще более буднично и, в какой-то