— Конечно не забыла! — смеюсь ему в трубку, — Просто это платье делает меня такой счастливой!
— Ты приедешь сегодня, я соскучился и хочу тебя видеть, желательно без какой-либо одежды. — резко меняет тему разговора, голос Влада опускается до низких частот, от которых начинают шалить мои нервы, щеки загораются, а в легкие перестает поступать кислород.
— Не уверена, у меня есть дела с родителями, не хочу, чтобы они волновались. — заикаюсь и немного колеблюсь, стараюсь объясниться, настроение резко меняет свои координаты, и я уже не чувствую той лёгкости, которая была до звонка Влада.
— Ты же взрослая девочка и уже не нужно отпрашиваться у родителей. Я хочу провести с тобой время до свадьбы. — Влад настроен серьёзно и походу не намерен уступать.
— Я понимаю, но не хочу, чтобы папа переживал. — понимаю, что Влад давит на меня, но всеми силами пытаюсь сохранять спокойствие.
— Он не должен вмешиваться в наши отношения. Мы скоро поженимся. Ты должна думать о нас, а не о его мнении. — Влад начинает раздражаться и наш диалог уже напоминает раскалённое стекло, достаточно одной холодной капли и все рассыпиться на тысячу осколков.
— Хорошо я подумаю. Но если что-то пойдет не так, я позвоню тебе. — тяжело вздыхаю, понимая, что такой же сложный разговор предстоит с папой.
— Ладно, просто подумай над этим. Я хочу, чтобы ты была со мной, и мы наслаждались жизнью вместе. — в голосе Влада слышится его наигранная мягкость, а у меня смешенные эмоции после разговора с ним.
Казалось бы, что разговор с будущим мужем должен приносить мне эйфорию, но чем ближе дата свадьбы, тем больше сомнений кружится в моей голове.
Мы знакомы с Владом на протяжении тринадцати лет. Впервые я увидела его, когда мне было десять, ему семнадцать. Он пришел с отцом к нам на ужин, и тогда маленькая начинающая художница впервые в жизни захотела написать портрет с натурщика. И я написала, правда по памяти, но спустя тринадцать лет он до сих пор хранится в папке с моими рисунками.
Его черные, непослушные волосы спадали на широкий лоб и когда они ему мешали он взъерошивал их еще сильнее, делая себе еще более хулиганистый образ.
Широкие прямые брови и черные как смоль глаза, обрамлённые густыми черными ресницами, делали его лицо сказочно пугающим, он был похож на злодея, но этим притягивал к себе еще больше моего внимания. Острые скулы, прямой нос и слегка припухлые губы. Мне, маленькой художнице, которая только начинала делать первые шаги в мир искусства, он показался воплощением этого искусства.
Мускулистые плечи, сильные руки и длинные аристократические пальцы, которые, наверное, не знали, что такое физический труд. Ещё его руки были покрыты разными татуировками.
А ещё у него говорящая фамилия: Чернов, она полностью описывает его. Над ним витала черная загадочная аура и для меня он всегда был и остается загадкой, которую я хотела разгадать, но спустя столько лет он так и не подпустил меня к чёрным глубинам своей души.
Он лишь иногда выпускает свою чёрную сущностью, но даже к этому я привыкла за шесть лет, которые мы встречаемся.
Остаток времени в салоне мы провели почти без эмоций, они все как-то улетучилось, стоило только нажать кнопку сброса звонка. Желание что-либо делать пропало, и мы с мамой стали собираться домой, не забыв дать последние указания консультантам.
Папа не смог за нами приехать, поэтому мы с мамой вызвали такси и поехали на квартиру. Я знаю, что предстоит тяжёлый разговор с папой, поэтому заранее уже придумываю диалог у себя в голове. Мне хочется, чтобы папа меня понял, но он скорее всего не одобрит мое решение, как, собственно, не одобрил свадьбу с Владом.
— Он не пара для тебя Василиса, неужели ты не видишь, как он смотрит на тебя. Так не смотрят на тех, кого любят, так смотрят на тех, кого хотят приручить и посадить в клетку. — Эти слова он кинул мне будучи в не очень хорошем настроении, после того, как я сообщила родителям, что Влад сделал мне предложение.
Он не разговаривал со мной потом еще два дня и, если бы не мама и её методы по размягчению холодного и черствого отца, мы бы ещё долго молчали и не подходили бы друг к другу.
Таким он был для нас с мамой крайне редко. Мы часто видели его другую сторону: добрую, любящую и понимающую, но иногда случались моменты, когда у папы менялся даже цвет глаз. Некогда любимые глаза цвета океана, превращались в темные очи, словно бурлящие воды в штормовой день.
Сейчас я понимаю, когда в детстве я ему жаловалась, что Влад меня отверг, папа в душе, наверное, очень сильно радовался. Он всегда был против него и если с Николаем Фёдоровичем у них были деловые отношения, то к его сыну Владу, он не испытывал каких-то теплых чувств.
Папа всегда мне говорил, что Влад мне не пара. Сначала причина была в том, что он старше и я глупая девочка, потом, что у него не лучшая репутация и дрянной характер.
Папа мой выбор, как не принимал, так и не принимает до сих пор, но не вставляет палки в колеса.
Влад всё знает и поэтому у них не складываются отношения от слова совсем, а я разрываюсь между ними двумя, словно между молотом и наковальней, потому что они самые дорогие люди в моей жизни и сделать выбор в чью-то пользу, я не могу.
Вот и сейчас, я собираю небольшую сумку вещей, чтобы переночевать у Влада, а сама нервно жду, когда папа зайдет и скажет мне, что он меня никуда не отпускает. Так и происходит. Папа приехал, когда я собрала все самое необходимое и поставила свою сумку у двери.
— Кому из Вас двоих мало вещей на даче? — он спросил это глядя на меня своими в миг почерневшими глазами, казалось секундой ранее у него было хорошее настроение, но стоило ему догадаться, о чём сейчас я буду с ним разговаривать, его настроение, как будто сдуло ветром.
— Я собралась к Владу. — смысл скрывать и тянуть время, если конфликт неизбежен.
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Да пап, я поеду. Нравится тебе это или нет, но я поеду. — я пошла в наступление, зная, что, если не начать разговор мне, мы так и будем стоять у дверей. — Мы скоро поженимся, и я в любом случае уеду, так почему сейчас, я должна у тебя отпрашиваться?! —