— Пошёл к чёрту Чернов. — вытирая разбитую губу произношу и в доме наступает звенящая тишина, — Ты не ослышался, катись к чёрту… — рывок за руку и снова его рука соприкасается с моей, наверное, отёкшей щекой, боли нет, мне кажется, я вообще уже ничего не чувствую, — К чёрту Влад… — ещё удар и я погружаюсь в спасительную темноту.
Если это не конец, я не хочу больше просыпаться…
Сорок пятая глава. Макар
В моей жизни всего слишком…
Слишком много проблем, слишком мало любви. Слишком много долгов слишком мало друзей…
Всего слишком и это слишком разрушает меня на части.
Для чего мне нужны все эти уроки, что я должен из них понять.
Не знаю.
Когда-то же было по-другому, когда отец был рядом и счастливая мать встречала нас с Машей после школы.
Нам было по 10 лет, и мы были неразлучны с одноклассницей. Она писала за меня домашки, я насил её портфель, так длилось восемь лет школы, пока я не понял, что смотрю на неё не как на обычную одноклассницу.
Маша жила этажом ниже, под нами, и я ее знал с тех пор, с каких помню себя. Её семья дружила с нашей, и мы были с ней почти всегда вместе.
Мы были друзьями детства, пока я не понял, что она мне нравится.
Избегать своих чувств я не стал, и честно ей сразу во всем признался, мы же старые друзья. Маша не возражала, и мы стали встречаться, сначала просто ходили за ручки, а потом всё стало по-взрослому. Первый опыт, первая страсть, первые соры, у нас всё было впервые.
Я любил…
Сейчас после стольких лет, я не уверен любила ли она меня когда-то.
Да она была рядом, да она никогда не возражала и всегда была со мной на одной волне.
Я часто признавался ей в своих чувствах, она же лишь говорила, что знает, это бесило, но в конечном итоге я, наверное, просто привык к этой ее легкой улыбке и “знаю”.
Она ходила со мной на тренировки, сидела в зале, когда шли турниры, она была всегда рядом…
Пока однажды просто не исчезла…
В один миг родители мне сказали, что они переехали в другой город, я не поверил, спускался в низ через три ступени, но квартира была заперта.
Почему Маша мне ничего не сказала.
Мы же виделись вечером, почему она не предупредила меня, я не знаю.
Я ждал её, сидел у дверей надеясь, что они приедут.
Не приехали, ни через неделю, ни через месяц…
Телефоны был в не зоне доступа, а в соц. сети она так больше и не вышла. Куча сообщений так и остались без ответа.
Позже я просто стер её из своей жизни, так же как когда-то она выбросила меня из своей.
Открываю глаза и смотрю на спящую Василису.
Теперь я люблю другую, сильнее чем кого-либо в прошлой жизни.
Глядя на Василису, я начинаю сомневаться, что вообще знал какого это любить.
Василиса…
Лисёнок…
Она похудела, щеки впали и больше нет того яркого румянца, лишь чуть заметный желтый синяк, который скоро даже не будет заметен, под глазами тоже синяки, но уже не от руки того ублюдка.
Маленькая беззащитная малышка, которую я не уберёг спит тревожным сном.
Я тяжело вздыхаю…
Что ей снится Василиса не говорит, но я каждый день наблюдаю её страдания во сне. Вижу, как она хмурит свои аккуратные светлые брови, как глазные яблоки бегают под закрытыми веками, как на лбу выступает чуть заметная испарина, а потом она открывает глаза со вздохом, словно выныривает из глубины.
— Львёнок… — еле слышно бормочет моя девочка.
— Я рядом. — наклоняюсь и едва касаясь своими губами целую её лоб.
— Мне страшно… — найдя мою руку, Василиса сжимает её, как утопающий держится за спасательный круг, словно это единственный предмет, чтобы выжить.
— Тебя никто больше не обидит, я не позволю. — глажу по спутанным волосам и целую её в закрытые глаза.
— Ты не сможешь защитить меня от собственного отца… — Василиса открывает свои бездонные глаза, наполненные слезами.
— Он просто боится за тебя. — большим пальцем смахиваю с её щеки прозрачную слезу.
— Он против наших с тобой отношений… — Василиса закрывает глаза и два ручейка стекают из-под её дрожащих ресниц.
— Ты ему рассказала? — хочу спросить почему не подождала меня, чтобы сделать это вместе, но молчу.
— Папа сам догадался… — Василиса тяжело вздыхает и начинает приподниматься, чтобы сесть, — Сказал, что он не одобряет мой выбор и что я поступаю неразумно.
— Я поговорю с ним, не переживай, мы со всем справимся. — стараюсь не показывать ей своих внутренних переживаний, поддерживаю её и поправляю подушку, пытаясь казаться уверенным в себе, но, я не уверен, я сам в себе не уверен, но не покажу ей этого.
Василиса хочет что-то сказать, но дверь открывается, и Александр Николаевич заходит с незнакомым мне мужиком, который выглядит как Джеймс Бонд.
— Поговорим. — голосом не терпящем возражения приказывает мой начальник, выходя из палаты.
— Всё будет хорошо. — улыбаюсь Лисёнку и выхожу из палаты.
В коридоре никого нет кроме Александра Николаевича, который стоит напротив окна спиной ко мне. Его руки в карманах брюк и кажется, что он уверенный и успешный человек, который смотрит на этот мир с высока, но я вижу, как он напряжён и понимаю причину его волнения.
— Это её новый охранник, в твоих услугах я больше не нуждаюсь. — не оборачиваясь с каким-то разочарование в голосе говорит Александр Николаевич.
— Понял. — без эмоций, без сожаления.
— Блять, я же просил только одного…
— В неё невозможно было не влюбится, она ярче солнца… — перебиваю его, потому что знаю о чём он хочет сказать.
— Она моя единственная дочь! — чётко по словам оборачиваясь произносит каждое слово, — Моя понимаешь?! — на меня смотрит зверь, который защищает свои территории, но я не боюсь.
— Я способен её защитить. — не знаю как, но я уверен в своих словах, которые говорю, глядя в глаза отцу Василисы.
— У тебя ничего нет, кроме долгов. — он давит, показывает свою власть, сказав лишь пару слов, но я это и так знаю.
— Это никак не отразится ни на ней, ни на Вас. — знаю, что говорю, я уже всё продумал, просто пока не решился, но видимо пришло время.
— Я не позволю ввязать её во всё это дерьмо, я запрещаю тебе к ней приближаться. — уверенный, властный взгляд, под которым, наверное, многие прогибаются, но на