— Василиса Александровна, как насчёт того, чтобы осуществить мечты? — улыбаясь в зеркало заднего вида спросил меня Дима.
— Мои мечты, только в моих руках. — прямо в глаза горда ответила.
Да, я защищалась, потому что боялась, он уйдёт, опять, а мне с этим жить, поэтому я отвернулась и молча смотрела в окно.
Дима больше не говорил ничего, мы ехали и у меня было дежавю, всё это уже пройденный этап, но мы опять здесь.
Зачем?
— Зачем ты приехал? — я не повернула головы, задала это почти в пустоту, в окно, где улицы сливались, а у людей смазывались лица.
Ещё одна идея для картины.
— За тобой. — просто ответил он.
Я никак не отреагировала, потому что не верю. Три года назад, может быть, и поверила, сейчас, это казалось глупо.
У него своя жизнь.
У меня своя.
Нам не по пути.
Дима припарковался возле парка развлечений.
Везде объявляли, что сегодня у парка нерабочий день, так как у них проходят работы по устранению неполадок. Я вышла из машины уверенная в том, что сейчас нас развернут и мы уедим домой. Точнее я поеду домой, а Дима обратно в Москву.
— Здравствуйте Дмитрий Олегович, рады видеть вас в нашем парке развлечений. — охранник протянул ему руку, и Дима ответил рукопожатием.
— Здравствуйте, всё уже готово? — Дима достал сигарету и стал её подкуривать.
Меня это заворожило, я никогда не видела, чтобы он курил. Его движения слишком плавные, уверенный и отточенные, будто он не сигарету подкуривал, а технически наносил удары по груши. Я видела его в деле, а курящим предстояло увидеть.
Дима видимо заметил мой взгляд, повернулся и подмигнул мне, мои щеки загорелись, и я отвела взгляд, а он продолжил разговаривать с охранником.
— Пойдем, у нас много дел Лисёнок. — Дима положил свою ладонь на мою талию и меня будто током ударило.
— Не называй меня так, — стараясь не показывать своего волнения, произнесла я, — И убери руку.
— Как скажете Василиса Александровна. — Дима поднял обе руки вверх, сдаваясь и засмеялся с сигаретой в зубах.
Мне нравилось и не нравилось одновременно что он курит.
— Ты изменился. — неожиданно для себя произнесла я.
— Ты тоже изменилась, мы все меняемся, но что-то остается неизменным. — он смотрел прямо в мои глаза, и я клянусь, что видела там его душу.
Я снова смутилась от этой откровенности и пошла быстрее, услышав за спиной его смешок.
— Нам в другую сторону. — крикнул мне в спину Дима и я резко повернула вправо, думая, что мы пойдем на огромное колесо обозрения, — Не угадала, нам всё ещё в другую сторону. — Дима не скрывал своё веселье, ему видимо нравилось наблюдать за моими метаниями.
А дальше началось мое самое страшное и в то же время самое веселое время.
Сначала мы покатались на качелях, которые поднимали нас ввысь и крутились высоко над землёй. Страха не было, было интересно смотреть на парк с высоты птичьего полёта, ветер трепал мои волосы, а Дима опять сидел и выплевывал их, как когда-то в машине. Я улыбалась, и смахивала слёзы, я не плачу, это ветер.
Потом мы пошли на американские горки, я визжала и смеялась, мы быстро мчались по рельсам, переворачивались вниз головой и рассекали воду, брызги холодили кожу, но это было очень весело.
Дальше Дима повел меня на карусели, которые как в мультфильмах, с лошадками. Я не хотела туда, я же уже большая, но Дима настоял. Это было волшебно как в детстве. Я каталась и смотрела на стоящего Диму, который снимал меня на телефон.
Мы ели сладкую вату, пили вкусный лимонад, кидались попкорном и запускали в небо воздушные шары, которые купил Дима.
Мне было весело, я смеялась и иногда шутила, никто не говорил о прошлом или будущем, мы просто наслаждались волшебным моментом.
— Василис, нам всё равно придётся поговорить. — беря меня за руку неожиданно сказал Дима, и улыбка сошла с его лица.
— Черт. — я выругалась и подумала, что сглазила, всё не могло быть настолько прекрасным.
— Ты нужна мне. — Дима большим пальцем гладил мою тыльную сторону руки. — Я не идеальны, знаю, всё так же тебя не достоин, но всё также тебя люблю Солнце. — он говорил эти слова уверенно, а я дрожала как осенний листок на ветру.
Я не хочу больше боли. Я едва пережила наше расставание. Не важно кто был прав, а кто виноват, в конечном итоге я себя собирала по кускам, и сейчас мне действительно страшно, потому что раны не срослись и всё еще кровоточат.
— Я не могу. — тихо ответила я убирая свою руку из его ладони. — Не могу Дим, слишком поздно, я привыкла быть одна. — уверенно говорю режущую слух ложь.
— Ты мне врешь. — я чувствую его горячую ладонь на щеке.
— А ты делаешь мне больно. — откланяюсь и делаю шаг назад.
Я вижу, как и ему больно, но моя боль мне ближе.
— Отвези меня домой и уезжай. — я хотела бежать без оглядки, скрыться от его слов, от его взгляда, потому что сдавалась.
Я думала, что пережила, переболела, выплакала, но рядом с ним, всё забывается, размазывается и перестает иметь значение.
— Мы не закончили. — просто сказал он, схватил меня за руку и повел к очередному аттракциону.
Он вёл меня за собой не оборачиваясь, а я не шла, я почти бежала, но молчала, потому что не знала, как сказать, что я не успеваю.
— Пришли. — Дима остановился у аттракциона, который не вызывал у меня никакого доверия.
— Нееет, ты не можешь быть так жесток. — я мотала головой и отказывалась верить в то, что мне предстоит зайти в комнату страха.
— Могу.
Я открыла рот от его наглости, слов не подобрать ка я возмущена, а он опять достал сигарету и прикурил её.
— Всё-таки мне не нравятся твои изменения. — сказала я, скрестив руки на груди.
— Мне тоже.
Я понимала, что Дима был недовольным после нашего разговора, ну а что я могу поделать, он же не думал, что я прыгну к нему в объятья после стольких лет бессонных ночей. Из-за него, между прочим.
— Пошли. — Дима выкинул окурок в урну и потащил меня за собой.
Мамочка, почему я не сопротивлялась, а пошла за ним, почему не стала кусаться, брыкаться, потому что как только мы зашли, свет потух, а я не любила темноту, то слабое освежение от крашеных ламп, сложно было назвать светом, поэтому и сжала Димину руку.
Мне кажется, я поняла его план.
Когда выпрыгнул первый