— Да. Но не надо ее так называть, — говорю я спокойно, но достаточно твердо.
Он мгновенно считывает тон, но, конечно, ухмыляться не перестает.
— Ладно, без Гаргоновны. Так что, она теперь твоя личная няня?
— Она сама позвонила, сказала, что хочет, чтобы ее племянница переболела ветрянкой вместе с Варей.
Гриша делает большие глаза.
— А тебе не кажется, что это подозрительно удобно? — он наклоняется вперед. — Может, воспитательница ищет повод, чтобы тебя еще раз увидеть?
Я сдержанно выдыхаю.
— Глупости.
Друг замирает, внимательно глядя на меня, и я понимаю, что дал слишком сильную реакцию.
— Ага, — тянет он. — Значит, тебе не все равно на воспитательницу.
— Григорий, хватит, — я обрываю разговор, беру папку, делаю вид, что читаю документы. — У нас много бумажной работы, если ты не забыл.
— Забыл-то не забыл, но я теперь точно знаю, что у тебя есть жизнь вне дежурств, — подмигивает он. — И, если хочешь мой дружеский совет, Дим, пора бы уже перестать жить только ради службы и ребенка.
Я молчу, а друг встает и направляется к двери, но перед самым выходом оборачивается.
— Знаешь, мы все видим, как ты тянешь лямку, держишься, как можешь. Но Варе нужен не просто отец, ей нужен пример того, что счастье – это не только долги и ответственность. Подумай об этом.
Дверь закрывается, и я остаюсь в тишине, перевожу взгляд на окно. Уже поздний вечер и как-то сразу появляется желание обнять Варварёнка, поэтому я гоню все мысли прочь и погружаюсь в работу.
Я дописываю последний пункт графика дежурств, расправляю плечи и понимаю, что больше не чувствую спины.
Никаких вызовов за день – редкая удача, но бумажная волокита тоже выматывает. Закрываю ноутбук, беру ключи и покидаю кабинет.
Сажусь в машину и устало выдыхаю. Хочется просто тишины. Хотя бы пару часов без разговоров, без людей и без чужих просьб.
Завожу двигатель, и в тот же миг загорается экран телефона. Звонит «Елизавета Олеговна».
— Алло? — говорю, нажимая на громкую связь.
На том конце слышится паника.
— Дима! Дима, приезжай скорее!
Голос у Лизы высокий, сбивчивый, будто она пытается говорить и дышать одновременно.
— Что случилось? — напрягаюсь сразу, мотор глохнет, я вырубаю зажигание. — Лиза, спокойно, скажи, что случилось?
— Варя, — глоток воздуха, и дальше что-то непонятное, — она…она… я не знаю, что делать!
ГЛАВА 21.
Дима
Дверь распахивается еще до того, как я показываюсь на лестничной площадке. На пороге стоит бледная Лиза. У нее огромные глаза и дышит она так, будто пробежала марафон.
— Дима, пойдем скорее.
Она хватает меня за рукав и тянет внутрь, я даже разуться не успеваю. Мы влетаем в комнату. Варя и Настя сидят на диване рядышком, прямые как солдаты, руки на коленях, глаза круглые, губы поджаты.
Варя сразу протягивает ко мне ручки, я подхожу к дочери.
— Она… стерку… в нос…, — выдыхает Лиза, хватаясь за голову. — Они рисовали, я отошла на пять минут… максимум пять… Я не знаю, как…
Ее дыхание начинает сбиваться, и мне нужно всего одно мгновение, чтобы понять: если я сейчас не возьму все под контроль, спасать придется уже и нашу воспитательницу.
— Лиза, — произношу спокойно и убеждающее, — все нормально. Сейчас разберемся.
Берусь за Варю, поднимаю ее и ставлю на край дивана ближе к люстре. Уверенными движениями задираю ей голову, аккуратно поддерживаю за затылок.
И да, вот она. Красная стерка торчит глубоко.
— Больно? — тихо спрашиваю у Вари.
Она качает головой, а глаза озорные, как у щенка, который решил попробовать свой хвост на вкус.
— Молодец, — хвалю. — Сейчас все вытащим.
Лиза рядом уже на грани. Голос тонкий, руки дрожат.
— Надо скорую вызывать? Я подумала, что… тебе…лучше сначала… ты…
Я поворачиваюсь к ней и кладу ладони ей на плечи.
— Ты все правильно сделала. Скорая не нужна, — спокойно добавляю я. — Сейчас мы достанем стерку.
Возвращаюсь к дочери и зажимаю Варе одну ноздрю.
— Варя, — строго произношу я, — сморкайся.
Она слегка дует, но ничего не происходит.
— Сильнее, — повторяю уже громче.
Опять чуть-чуть.
Я наклоняюсь ближе, смотрю ей в глаза.
— Дуй, как богатырь. Поняла? Прям сильно-сильно.
Малышка кивает, а потом набирает полные щеки воздуха.
Замирает.
И каааааак дуууунет!
Стерка мгновенно вылетает из носа и шлепается на пол. Варя удивленно моргает, а затем радостно выкрикивает:
— Я богатыль!
Я облегченно выдыхаю, Лиза пытается держать лицо, но ее эмоции все еще скачут, и я вижу, что она на грани того, чтобы заплакать уже просто от облегчения.
— Все хорошо, — мягко произношу я. — Ты молодец, и ты правильно сделала, что сначала позвонила мне.
Она поднимает голову, мы встречаемся взглядами.
— Я думала, у меня сердце остановится.
— У меня тоже когда-то останавливалось, — усмехаюсь я. — Первый раз, когда Варя засунула фасолину в ухо.
Лиза моргает.
— Что?!
— Это дети, Лиза. Они или едят, или вставляют что-то в отверстия, которые для этого не предназначены.
Она сдавленно смеется сквозь слезы. Настя хихикает, Варя гордо вытирает нос рукавом.
Лиза подходит к дивану и хватает Варю за ладошки.
— Варенька, ну как же так? Как ты вообще додумалась до такого?
Моя дочь сияет, как будто ей медаль вручили.
— Мы плевались стелкой, — гордо сообщает малышка, — а потом я захотела плюнуть носом.
Я невольно усмехаюсь. Ну да. Детская логика железобетонная.
— Варь, ты как? — спрашиваю я, наклоняясь.
— Момально, — уверенно сообщает дочь и шмыгает носом.
Я перевожу взгляд на Настю:
— Настюх, а ты как?
— Мально, — такая же серьезная.
— Отлично, — киваю. — Можете и дальше рисовать, только со стеркой больше не балуемся. Договорились?
Две головы синхронно кивают, и девочки тут же бегут к столу. Я осторожно подхватываю Лизу под локоть и веду на кухню.
Ее губы все еще дрожат.
— Прости, Дим, прости, — выдыхает она шумно. — Я… я правда…, — она глотает ком, — я всего на пять минут…
— Лиза, — спокойно перебиваю ее, — уже все хорошо.
— Я… думала, что… Я вообще так растерялась!
— У тебя успокоительное есть?
Она быстро кивает:
— В холодильнике на