Я сглатываю, в груди становится тесно.
— Я не пытаюсь занять чье-то место, — признаюсь честно. — Я люблю ее, как свою родную дочь.
— Этого достаточно, — кивает она. — Иногда даже больше, чем «родная кровь».
Я стараюсь держаться ровно, когда Тамара Васильевна говорит, что рада за Диму. Говорит это без нажима и без скрытых уколов.
— Вот только ему бы на работе поменьше пропадать, — добавляет она уже тише, окуная пряник в чай. — Девочке нужен отец.
А я неожиданно для себя отвечаю твердо:
— Дима – отличный отец.
— Я и не сомневаюсь. Видно по Варе, остался один с грудничком и справился. По-своему, конечно, но справился. Я помогала ему иногда, но живу далеко, да еще и за последние три года здоровье подкачало, сердце, давление. Бывают дни, что лежу и не могу голову от подушки оторвать.
Варварёнок появляется в кухне с короной на голове.
— Кто будет со мной иглать в плинцесс?
Я смотрю на Тамару Васильевну.
— Ох, ну на принцессу я не тяну, а вот на королеву – легко, — смеется она, а потом берет внучку за руку, и они вместе уходят в детскую.
Время незаметно ползет к вечеру. После обеда Варя с бабушкой опять ушли в комнату, и оттуда доносятся приглушенные голоса, смех, звук рассыпающихся по полу кубиков. Варя счастлива.
А я начинаю нервничать, Димы до сих пор нет.
Я уже в третий раз смотрю на телефон, хотя экран по-прежнему темный. Внутри начинает зудеть тревога.
Я захожу в нашу спальню и звоню ему, но он не берет трубку.
Сердце неприятно дергается.
«Неужели срочный вызов?» — мелькает мысль, от которой сразу холодеют ладони.
Почему не предупредил? Он всегда находит время, чтобы хотя бы написать сообщение.
Я стараюсь не паниковать и возвращаюсь на кухню, машинально поправляю полотенце на крючке, вытираю и без того сухие руки.
И тут звонит мой телефон.
— Дима, ты где? У тебя все в порядке?
— Лиз, — голос в трубке не Димы, и мое сердце ухает куда-то вниз. — Это Сергей.
Я закрываю глаза.
— Лиза, только спокойно, хорошо? — говорит он быстро, но сдержанно. — Дима попал в аварию, он в больнице.
ГЛАВА 51.
Лиза
Я собираюсь быстро и на автомате. Руки дрожат, но голова удивительно ясная, будто кто-то внутри меня взял управление на себя и сказал: сейчас не время впадать в панику.
Тамара Васильевна все понимает без слов. Она смотрит на меня внимательно, по-матерински строго и мягко одновременно.
— Поезжай, Лиза, — успокаивает меня она. — Мы с Варей будем дома, не переживай.
Варя, конечно, чувствует тревогу. Она цепляется за мою ногу, хмурит бровки, губы дрожат.
— Мамуя, а ты куда? — шепчет она.
Я присаживаюсь перед ней, беру ее теплые ладошки в свои.
— Мне нужно ненадолго уехать по делам, Варюш. Бабуля с тобой побудет. Ты же у нас смелая девочка?
— А папуя када плидет? — ее подбородок начинает дрожать.
Сердце сжимается так сильно, что становится больно дышать, но я улыбаюсь ради нее, ради нас.
— Папуля скоро вернется, — говорю уверенно, а внутри все кричит от страха. Я не знаю, что ей сказать. — И я скоро вернусь.
Она смотрит на меня серьезно, как взрослый человек, потом кивает и обнимает меня за шею.
— Холосо, — шепчет она. — Но сказьку ты мне будесь читать.
— Обязательно, — отвечаю я и целую ее в ароматную макушку.
Я выбегаю из квартиры, на ходу натягивая ветровку, город за окном такси расплывается пятнами света. Я не помню дороги, не помню, как мы подъезжаем к больнице. Помню только, как сильно колотилось сердце, и как я молилась себе под нос: только бы жив, только бы все было хорошо.
Я влетаю в больницу, почти бегу к стойке ресепшена, чуть ли не сбивая чью-то пустую инвалидную коляску. В холле стоят люди, мелькают врачи и медсестры.
— Здравствуйте, — выдыхаю я. — К вам после аварии поступил мужчина Юшков Дмитрий Анатольевич.
Девушка за стойкой что-то печатает, смотрит в монитор, а потом поднимает на меня глаза. Мне кажется, что это движение длится вечность.
Все, что было «до»: планы, спокойствие, уверенность, сейчас не имеет значения. Есть только мой Дима и моя любовь к нему, которая вдруг становится оголенной и пугающе сильной.
— Да, поступил такой. А вы ему кто?
Слова застревают в горле. Я делаю вдох, собираясь сказать «девушка», но в этот момент рядом останавливается высокий темноволосый мужчина в белом халате.
— Вы к Юшкову? — спрашивает он.
— Да, — выдыхаю я.
— Пойдемте, я вас провожу. Вас как зовут?
— Лиза.
Он кивает и идет вперед, а я следую за ним по длинному коридору, считая шаги, чтобы не упасть.
— Скажите, — мой голос дрожит, — он в сознании?
Врач не смотрит на меня, отвечает ровно и профессионально.
— Да, но травмы серьезные. У него сильно пострадали ноги и таз. Удар пришелся на сторону водителя, Дмитрия зажало в машине.
Я прикрываю рот ладонью, горло сжимает спазм.
— Главное, что он живой, — шепчу я, больше себе, чем ему.
Мы останавливаемся у двери палаты, но врач резко останавливается и поворачивается ко мне.
— Я вынужден сказать вам еще кое-что.
Я с диким напряжением в груди смотрю на него.
— У Дмитрия пострадали, — он кашляет, прикрывая рот кулаком, — половые органы. Повреждения были несовместимы с сохранением, нам пришлось провести ампутацию.
У меня в ушах стоит шум, ноги становятся ватными, пустота внутри разрастается все больше. Я не сразу понимаю смысл слов, только чувствую, как по щекам катятся слезы.
— Я могу его увидеть прямо сейчас? — я с трудом сглатываю и с надеждой смотрю на мужчину.
— Да, — тихо отвечает врач и открывает дверь.
Я делаю шаг вперед и вижу бледного, неподвижного, с закрытыми глазами на больничной кровати Диму.
И в этот момент моя жизнь делится на «до» и «после».
ГЛАВА 52.
Лиза
Я иду к его кровати, как по тонкому льду, осторожно, боясь лишним движением нарушить его спокойствие и отдых.
— Дима, — шепчу я, словно мой голос может его напугать.
Его веки дрожат, и