Валентина помотала головой, встала и пошла к источнику. Пара женщин набирали себе воду в бутылки, пили ее так же из общей кружки, умывались. Ребята постояли подождали своей очереди. Валя украдкой вытирала слезы. Женщины отошли и девушка стала умывать лицо ледяной водой, ей стало полегче.
— Идем? — спросил Тимоха.
— Идем, — кивнула она.
— В трапезную зайдем? — спросил он.
— Уже без десяти шесть, нас, наверное, не пустят, — помотала она головой.
— Ну, и ладно, у меня еще чебуреки остались, на станции пожуем, или вон на берегу речки.
— У меня бутерброды и яйца варенные есть с картошкой, — сказала она и хлюпнула носом.
— Вот и отлично, водички мы с тобой набрали, поехали домой. Ты точно не хочешь найти отца и все ему рассказать? — с тревогой спросил он.
— Нет, Тимоша, не хочу. Как его в монахи приняли при живой жене? — спросила Валя.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Ты уверенна, что это он был?
Валюшка порылась в рюкзаке и вытащила фотографию, протянула парню. Тимофей посмотрел внимательно и вернул.
— Да, это он, — вздохнул. — Идем, Валя, около речки посидим, на воду посмотрим, да перекусим. У нас с тобой еще тридцать минут есть до электрички.
— Пошли, — кивнула она головой.
Он взял ее за руку и они вышли за ворота монастыря. Шли по деревенской улице и разглядывали небольшие домики с резными ставнями, да наличниками.
— У меня бабанька, папина мама тоже в таком домике живет, — с теплотой сказал Тимоха.
— А папа у тебя тоже со способностями? — спросила Валюшка.
— Нет, что ты, — махнул он рукой. — Он самый обычный мужик, слесарем работает.
— А как же твои родители вместе уживаются? — удивилась Валя.
— Так они любят друг друга, — улыбнулся он. — Думаешь обычный человек со знахаркой или ведьмой жить не сможет?
— Не знаю, мне кажется это все сложно, — пожала она плечами.
— Когда люди любят друг друга, уважают, то и принимают особенности другого, как должное, и все закидоны нормально воспринимаются. А если нет любви, нет уважения, то даже самый идеальный человек опротивит.
Валентина остановилась около какого-то забора и охнула.
— Валюшка, что такое, что случилось? — подхватил ее под руку Тимоха.
— Ох, голова кружится, — промямлила она.
Парень усадил ее на скамеечку и пытался всунуть ей бутылку в руку.
— Переволновалась, — вздохнул он.
— Она чаво у тебя тама, беременная? — услышал Тимоха скрипучий старушечий голос.
— Нет, наверное, от жары плохо стало, — ответил он.
— Да какая же это жара, весна пока, тепло стало, радоваться надо, а не на чужой скамейке валяться, — калитку приоткрыла старушка в белом платке и в ситцевом халате.
Она посмотрела серо-голубыми глазами на ребят.
— Ой, да какие вы молоденькие, — всплеснула она руками. — Студентики что ли? Из монастыря идете, голодные поди.
— У нас есть с собой еда. — Валентина еле разговаривала.
— Еда есть, а не поели, — продолжила бабулька.
— Мы хотели на берегу реки перекусить, — ответил Тимоха.
— Ты куда ее потащишь, вишь она еле теплая, — заругалась старушка. — Идемте ко мне в летнюю кухню. Мне соседка парного молочка только принесла, угощу вас. Меня бабка Зоя зовут.
— Меня Тимофей, а ее Валюшка, — ответил парень и подхватил девушку за талию.
Бабулька проводила их в летнюю кухню, принесла трехлитровую банку молока.
— Не кипятила еще. Не люблю кипяченое, но боюсь, что закиснет.
— Тимоха, там в рюкзаке у меня еда лежит, вытащи, — еле проговорила Валя.
— Может погреть чего нужно? Вона, у меня тута микроволновка стоит, — кивнула бабулька на агрегат.
— Здорово, — обрадовался Тимофей. — А то у меня там жирные чебуреки.
Он вытащил все на стол из рюкзаков. Пододвинул кружку с молоком к Вале. Она несколькими глотками выпила сразу половину. На лице сразу появился румянец.
— Ну, вот, девка сразу порозовела, — сказала бабка Зоя, засовывая чебуреки с картошкой в микроволновку.
— Спасибо вам, — тихо прошептала Валюшка.
— А я с вашего позволения, ребятки, пряничками отужинаю.
Бабулька вышла из летней кухни и вернулась через пару минут с пакетом пряников, пучком редиски, зеленого лука и укропом.
— Как же картошку лопать, да без ничего, — покачала она головой. — Помой, касатик, да порежь лучок с укропчиком. Картоха то хоть с маслом? — спросила бабанька.
— Да, с постным, ароматным, — еле улыбнулась Валя.
— Вы сюда венчаться приехали, али по скорбному делу? — поинтересовалась любопытная старушка.
— Нет, отца искали, — тихо ответила девушка.
— Нашли и он вас не признал, — сказала баба Зоя.
— Да, — кивнула Валя.
— Так редко кто от хорошей жизни сюда бежит. Тут еще и центр реабилитационный сделали, какое только отрепье сюда не стекается, — покачала она головой.
Звякнула микроволновка. Тимоха поставил нарезанный лук и укроп на стол, положил помытую редиску, вытащил из микроволновки картошку и чебуреки. Приступили к еде. Бабулька оказалась той еще болтушкой, рассказывала про монастырь, и про его обитателей и про своих соседей. Ребята уплетали картошку со свежим луком, хрустели редиской и с удовольствием пили молоко.
— Ох, — вздохнула Валя, посмотрев на часы.
— Что такое? — спросил Тимоха.
— Кажется, мы с тобой опоздали на электричку.
— Так оставайтесь у меня, — взмахнула ручками баба Зоя. — Тута диван стоит, он раскладывается, вам на двоих нормально будет.
— Нам бы тогда раскладушку еще, — покраснел Тимоха.
— Ой, я то думала вы того самого, а вы просто друзья. Простите меня старую. Есть у меня раскладушка на чердаке. Все со стола уберем и достанешь ее, заодно поможешь шкап тяжелый передвинуть.
— Огород полить надо? — строго спросил Тимошка.
Бабулька испуганно на него посмотрела.
— Так надо или нет? Я полью, до ночи то еще далеко, чем-то заняться надо бы, — ответил он более мягко.
— Да надо бы. Так это, ты раскладушку достань, шкап помоги передвинуть, и на речку со своей молодкой сходите. Чего в духоте сидеть. Придете и польешь огород, у меня вообще-то шланги везде лежат, но вот огурцы, да помидоры надо теплой водой поливать, а это ведра таскать, — ответила ему баба Зоя.
Так и решили сделать.
— Тимоха, только у меня купальника нет, — сказала Валя.
— И у меня нет, можно же просто погулять, ноги помочить, — пожал он плечами.
Тимофей сначала помог передвинуть тяжелый шкаф, а затем слазил на чердак и достал оттуда пыльную раскладушку. Весь измазался в пыли, да в паутине, несколько раз даже чихнул.
— Вот она кака пыльная, — покачала головой старушка. — Все равно весь изгваздался, на веник, пыль выбей.
Валентина сидела на лавке и наблюдала за происходящим. Здесь было хорошо, дышалось легко, шумели деловые шмели, носились бешенные мухи,