Тут-то Джоанна и попросила Пола пойти на кухню и заварить нам чай.
Теперь, когда я это записала, я понимаю, что зря, наверное, так себя вела.
Когда Пол ушел заваривать чай, Джоанна наклонилась ко мне и сказала, что не станет выходить из себя, потому что Пол никогда не видел ее в гневе, и лучше подождать примерно полтора годика после свадьбы, прежде чем показаться ему во всей красе (в более подходящих обстоятельствах я бы ответила, что она совершенно права; когда Джерри впервые увидел меня в гневе, мы жили в квартире с тремя спальнями в Хэйуордз-Хит, я была беременна и было уже слишком поздно сдавать назад). Джоанна добавила, что хочет скромную свадьбу, чтобы без суеты, но с чувством, а я возразила — хотя сейчас понимаю: не надо было ничего отвечать, — что пышную свадьбу тоже можно организовать без суеты и что она просто не понимает, о чем говорит. Тут вошел Пол и спросил, где молоко; мы хором рявкнули: «В холодильнике!» — а сами не сводили глаз друг с друга.
Я, конечно, понимала, что Джоанна права. Но я мечтала о ее свадьбе с самого ее рождения и столько раз представляла, как это будет, — естественно, я не могла рассуждать здраво. Теперь я готова это признать, но в моменте ничего не замечала. У нас с Джерри не было денег на пышную свадьбу. Все прошло чудесно, но торжество было очень скромное. Присутствовали наши родители, соседи из семнадцатого дома (но не из тринадцатого — с ними мы разругались из-за кустореза), лучший друг Джерри, несколько медсестер (моих коллег) и две кузины — эти сами напросились. Мы отобедали сэндвичами в пабе (сняли отдельный зальчик) и вышли на работу на следующий же день.
Обо всем этом я рассказала Джоанне. Я чувствовала: мне не победить в споре, и решила, что если помяну Джерри, то выиграю немного времени. Джоанна наклонилась, обняла меня и произнесла: «Я представляла, как папа поведет меня к алтарю». А мне даже представлять не надо было: я столько раз об этом мечтала, что видела эту картину как наяву. Я обняла ее и поняла, что реальная жизнь — не «Бриджертоны».
Джоанна вспомнила отца и заплакала, я тоже вспомнила Джерри и заплакала, и тут появился Пол с двумя чашками чая и произнес: «Сахар я тоже не нашел, но спросить побоялся». Джерри сказал бы то же самое. И в этот момент я поняла, что не нужна мне никакая пышная свадьба — главное, чтобы моя прекрасная дочка и этот чудесный мужчина были счастливы. Но я решила все-таки купить новую шляпку, даже если свадьба будет скромная.
Пол вручил нам чай и салфетки, я сказала Джоанне, что люблю ее, она ответила, что любит меня, а Пол спросил: «На будущее — где сахар?» Я пояснила: «В шкафчике над микроволновкой», а Джоанна спросила, не храню ли я до сих пор в микроволновке ювелирку или огнестрельное оружие, и я ответила: «Нет». В этом году обошлось.
Мы с Элизабет, Роном и Ибрагимом по-прежнему встречаемся по четвергам и каждый день заходим друг к другу в гости (хотя с Элизабет видимся реже — ей все еще нужно время), но уже давно не впутывались в реальные неприятности.
Я сказала Джоанне, что Элизабет, Рон и Ибрагим очень за нее порадуются и поймут, что раз свадьба скромная, то их приглашать не станут, но Джоанна ответила, что, конечно же, она их пригласит, и я возразила: «Нет, это слишком, раз скромная свадьба — значит, скромная, есть гости поважнее». Тогда Джоанна спросила: «Мам, когда ты говоришь, что хочешь „пышную свадьбу“, ты сколько человек имеешь в виду?» И я ответила: «Ну двести, наверное, я так себе это представляла». Джоанна рассмеялась и сказала, что у ее подруги Джессики (или Джасинты? а может, Джемаймы?) на свадьбе было восемьсот человек и все они приехали в Марокко.
Тогда я спросила, сколько человек, по ее мнению, должно быть на «скромной свадьбе», и она ответила: «Ну двести, наверное, мам».
На том и сошлись. У Джоанны будет скромная свадьба, как она всегда хотела, а у меня — пышная, как всегда хотела я. Даже хорошо, что у детей и родителей обо всем разное мнение.
Потом я спросила, можно ли позвать Богдана и Донну, а может, даже Криса и Патрис. Джоанна велела не наглеть, но разрешила им прийти на вечерний прием, где будет около четырехсот человек. «Ничего себе „скромная“ свадебка», — подумала я.
Мой свадебный наряд отглажен и разложен на кровати в комнате для гостей. Я то и дело захожу в комнату и смотрю на него. Новая шляпка еще в коробке. Марк из такси-службы Робертсбриджа раздобыл микроавтобус и завтра повезет