— Спасибо, — отвечает Ник.
— Но почему вы обратились ко мне, — спрашивает Элизабет, — а не к нашим друзьям из полицейского управления?
— Дело в том, что я… — Ник запинается. — Есть причины, почему я не хочу обращаться в полицию. А про вас мне Пол рассказал. О вашей репутации… ходят слухи.
— Уверена, они преувеличены, — отвечает Элизабет. Она и забыла, что у нее есть «репутация».
— В общем, я подумал… — Ник смотрит на нее с испугом. За годы она не раз видела этот взгляд — взгляд человека, одной ногой зависшего над пропастью. — Если я все вам расскажу — вы знаете кого-нибудь, кто сможет мне помочь?
У Элизабет не было желания идти на свадьбу. Она хотела остаться дома и почитать. Смотреть на пустое кресло Стивена, наказывать себя. Однако потом все же решила согласиться. Что-то подсказывало, что пора начинать снова жить. Она надеялась, что ее вдохновит любовь новобрачных, а вышло намного лучше. Что может быть интереснее шафера, которого хотят убить?
Неприятности чем-то похожи на любовь: в нужный момент они сами тебя находят. Таким моментом оказалась свадьба Джоанны.
Знает ли она кого-нибудь, кто может помочь Нику? Элизабет смотрит на него, кивает и берет его за руку.
— Да, мистер Сильвер, знаю.
3
— А если там будут охранники? — спрашивает Конни Джонсон и откусывает булку с шоколадом.
— Тогда мы их убьем, — отвечает Тия.
Конни задумчиво кивает. Логично. Она, конечно, никого убивать не станет, но надо отдать Тие должное — та все продумала. Пытается произвести впечатление.
— Еще можно взять в заложники их семьи, — добавляет Тия, надеясь, что угадала с ответом.
Вообще-то, идея принадлежала Ибрагиму. Конечно, он имел в виду совсем другое, но какой смысл обвинять в этом Конни сейчас?
Пока она сидела в Дарвелле, еще до судебного разбирательства, после которого она, «к сожалению», вышла на свободу (к сожалению для некоторых, но не для нее), Ибрагим кое-что предложил. «Ты должна отдать долг обществу, Конни», — сказал он. Они поспорили, а Ибрагим уточнил, что отдавать долг надо не деньгами и прочим имуществом, накопившимся у нее за долгую и плодотворную карьеру. Он имел в виду помощь тем, кому меньше повезло, — «не финансовую помощь, не надо паники» — и объяснил, почему, по его мнению, Конни могла бы стать прекрасным наставником для молодых заключенных, отбывающих срок в Дарвелле. «Поделишься опытом, — сказал он. — Уроками жизни». Мол, это пойдет на пользу ей самой.
Конни познакомилась с Тией Мэлоун на уроках рисования в тюрьме: девчонка воровала клей. Однажды в обед Конни к ней подошла, и они разговорились. Ибрагим обрадовался такому развитию событий и предположил, что эта дружба положительно повлияет на Конни.
— Тебе пятьдесят штук, — говорит Тия, — и столько же мне.
Конни прихлебывает флэт-уайт. После злополучного происшествия на пирсе в Файрхэвене с дурью и мертвяками, чьих имен она уже не помнила, ей пришлось оттрубить в Дарвелле в общей сложности семь месяцев. На самом деле в тюрьме оказалось не так уж плохо. У Конни имелись связи, и благодаря им у нее одной на весь Дарвелл был тренажер для пилатеса и подписка на «Нетфликс».
— Мне достаточно один раз позвонить — и будет у меня пятьдесят штук, — замечает Конни. — Зачем мне в это ввязываться?
— Ну пожалуйста, — умоляет Тия, — будет весело, обещаю. Ты же сама говорила: «Следуй за мечтой!»
Верно, она так говорила. На первой же их встрече. Тия сразу понравилась ей своим честолюбием. В начале криминальной карьеры девчонка воровала «ролексы» у богатых туристов в Вест-Энде. Четверо ребят на великах лавировали в потоке машин и высматривали добычу. Пригрозив туристам расправой и заполучив заветные часы, скрывались в переулках и возвращались в пригород до первых полицейских сирен. Тия была единственной девчонкой в банде и во время ограблений никогда не открывала рта, чтобы ее принимали за парня. В конце концов банду накрыли: водитель службы доставки — он, видимо, хотел получить медаль почета — проследил за ними до притона и привел копов. Но даже тогда взяли трех ребят, а четвертого найти не смогли и свернули поиски.
— Жалкие сто штук, Тия. — Конни качает головой. — Чему я тебя учила? Целься выше.
Надо отдать Ибрагиму должное: Конни понравилась роль наставницы. Тия еще некоторое время промышляла велосипедными ограблениями, взяла в банду трех новых ребят и снова притворилась мальчишкой, но вскоре на нее снизошло озарение. И Конни оно было по душе.
Поэтому они до сих пор встречаются раз в неделю — как правило, в новом веганском кафе Файрхэвена «Без ума от сои». В Файрхэвене теперь больше веганских кафе, чем невеганских, но, несмотря на повсеместное благоустройство, спрос на вещества остается высоким, чему Конни несказанно рада.
— Выше ста штук? — спрашивает Тия. Перед ней тарелка с кокосовым блинчиком.
— Что ты поняла, когда занималась велосипедными ограблениями?
— Сама знаешь, что я поняла.
— Знаю. Но ты все же повтори.
Этот метод Конни переняла у Ибрагима. Он всегда заставлял ее прислушиваться к себе. Понимал, какой вывод она должна сделать, но хотел, чтобы она сама до всего дошла. Когда сама до всего додумываешься, можно распутать клубок мыслей и вернуться к началу. По крайней мере, так считал Ибрагим; как знать, может, это и ерунда.
— Человек приходит в магазин и покупает «ролекс», — отвечает Тия. — В ювелирном в Найтсбридже мы установили за ним слежку. Потом мы с приятелями садимся на хвост покупателю, крадем часы и продаем.
— И? — Конни ждет продолжения. Ее страшно раздражало, когда так делал Ибрагим, но, оказывается, самой так поступать прикольно. Ибрагим сегодня поехал на свадьбу. Прислал ей фотку. Конни хотела бы выйти замуж. Может, заняться поисками жениха? Жаль, нет «Тиндера» для бандитов, где все выставляют свои фотки из полицейского участка в профиль и анфас.
— И, — продолжает Тия, — мы проделали это раз пятнадцать, может, двадцать. Подъезжаешь на велике, определяешь цель, грабишь, рискуешь, едешь обратно. От пятнадцати до двадцати ограблений — от пятнадцати до двадцати шансов попасться. Неплохая кардиотренировка, но слишком большой риск.
— И ты подумала…
На фотке со свадьбы был лучший друг Ибрагима, Рон. Конни обещала его не убивать, хотя из-за него ее арестовали. Впрочем, поживем — увидим. Конни помнит все свои обиды. Иногда ей кажется, что, если бы не груз обид, ее бы ветром унесло.
Тия доедает кокосовый блинчик.
— И я подумала: они же покупают эти «ролексы» в одном и том же магазине. Почему бы не ограбить магазин? Взять сразу пятнадцать часов. Добыча та же, а шанс попасться — всего один.
Конни кивает. Молодежь сейчас как только не ругают, но ясно же, что у Тии голова на месте.