Я успеваю забежать в комнату незамеченной.
Шумно выдохнув, прижимаюсь спиной к двери, бросаю платье на пол, переступаю через него и медленно иду к кровати. Падаю на нее боком и какое-то время просто так лежу, смотря в одну точку. Я даже не хочу обо всем этом думать. Это разрывает мозг.
Поняв, что спать я больше не хочу, я начинаю приводить себя в порядок. Переодеваюсь в домашнюю одежду, смываю до конца косметику, расчесываю волосы и иду, наконец, поднять платье с пола. Расправляю его и отправляю в шкаф.
— Черт… — прикусываю нижнюю губу, держа в руках чулки и бюстгальтер. Трусов нет. Я их забыла там. Не увидела на полу. Была уверена, что захватила все. Но нет, я туда за ними сейчас не пойду.
Спустя еще час я все-таки ложусь на кровать, почувствовав легкую усталость.
Снова проваливаюсь в сон. На целых два часа. Уже наступило настоящее утро.
Приподнимаюсь и смотрю на дверь.
Мне кажется он заходил ко мне, но может быть это был сон. Не знаю.
Только я ставлю ноги на пол, как в дверь стучат, а через мгновение я вижу самую симпатичную мордашку в этом доме.
— Мира, доброе утро.
— Доброе, Машуль. Иди ко мне.
Девочка бежит ко мне, и я помогаю забраться ей ко мне на кровать.
— Ты так рано проснулась.
— Я рано легла. А мы пойдем готовить что-то вкусное на завтрак? Я не хочу есть еду, которую готовит папин повар.
— И что ты хочешь на завтрак?
— Яичницу с овощами. Это вкусно. А еще какао с молоком!
— Договорились. Но давай я сначала сделаю тебе прическу. Хочешь?
— Хочу!
Сделав Маше прическу из двух кос, использовав яркие ленточки, мы вместе отправляемся вниз.
Когда входим в кухню, я спрашиваю Машу:
— Ты папу сегодня видела?
— Да. Он у себя в кабинете, — значит все-таки заходил ко мне. — Хочешь, я его позову?
— Нет. Пока не нужно. Нам еще завтрак нужно приготовить.
Я принимаюсь по-быстрому делать для Маши обещанную яичницу, как слышу знакомый стук каблуков. Василиса Петровна направляется сюда.
Женщина появляется в кухне явно в плохом расположении духа, от нее так и веет негативом.
— Маша, ты почему убежала? Ты как следует не почистила зубы, — снова докапывается до ребенка, в то время как меня тупо проигнорировала. Лишь косится, дыру во мне готова сделать. Она и так-то меня не любит, но сейчас вообще готова уничтожить лишь одним взглядом. От того ее лицо делается еще более не молодым.
— Я почистила, — оправдывается Маша и на меня смотрит, взглядом прося спасти ее.
— Маша еще раз почистит зубы после еды. Так вас устроит?
— Не хамите мне, — фыркает женщина.
— А вы мне.
Поджав губы, женщина уходит. Уверена, у нее нашлось бы, что мне сказать, да только она не может высказаться.
У нее какая-то слепая ненависть ко мне. Боится, наверное, что ее уволят из-за меня. Ну или что еще? Но у меня такое чувство, что я чего-то не знаю. Одно знаю: ей нельзя доверять.
Прежде чем я успеваю составить все на стол и разлить какао — он появляется в кухне. Я тут же нахожу причину, по которой мне срочно отойти к столешнице и стать к нему спиной. Но коротко обменяться взглядами мы успели.
Господи… Голова начинает кружиться.
— Папа, ты вовремя! Мы с Мирой сварили какао.
— Серьезно? Ты помогала?
— Я сыпала порошок и мешала.
— Какая молодец… Слушай, Мышонок, папа твой совсем старый стал, все забывает. Опять забыл часы. Сбегаешь, принесешь?
— Сейчас!
Ну-ну. Просто спровадить ее решил.
Глава 32
Я молчу, занимаюсь своим делом, будто его тут и нет.
Вообще-то я ему тут не кухарка, чтобы для него готовить. Но это все ради Маши. Хочу, чтобы она была счастлива. Мы определенно с ней в чем-то похожи.
— Ты со мной не разговариваешь? — доносится за спиной.
Я оборачиваюсь с посудой в руках, подхожу к столу, все расставляю.
— А что говорить? — на него не смотрю. — Мне нечего тебе сказать.
Надеюсь, он не начнет меня пытать на тот счет, почему я сбежала из его комнаты. Все очевидно.
— Что, даже не взглянешь на меня?
Поднимаю глаза.
— Взглянула. И? — продолжаю сервировать.
— Тебе не о чем переживать. Не забивай себе голову, — говорит он мне. — Все это естественно.
Естественно? Какое слово-то подобрал…
Я и так понимаю, что повела себя правильно. Я поступилась своими принципами ради своего будущего. Так и надо было сделать. И если честно: уж лучше он, чем кто-то другой.
Все уже на своих местах. Я сажусь за стол напротив него и, так как Маши еще нет, спрашиваю:
— Все наши остальные договоренности в силе? — мне нужно сейчас это подтверждение как воздух.
Он смотрит так, будто не понимает, о чем я. Потом чуть приподнимает правую бровь, делает глоток кофе и интересуется:
— Ты о своих мечтах отправиться в Питер и быть одной?
— Можешь смеяться надо мной сколько угодно. Ты обещал мне.
— Обещал… Ну конечно, если захочешь, ты пойдешь куда пожелаешь. В свое время.
Если захочу? В свое время?
Он намекает на то, что от моего желания может ничего не остаться спустя два года? Или от меня… Кем я стану еще через два года? Еще совсем недавно я была ничего не понимающей дурочкой, комнатным растением. Теперь жизнь повернулась на сто восемьдесять градусов.
— Я запомню твои слова, — киваю. — Не сомневайся, я уже все решила для себя. Я не передумаю.
Хмыкнув, Артур слегка качает головой и меняет тему.
— У меня сегодня образовались кое-какие срочные дела. А с няней у нас все еще проблемы пока. Ты могла бы приглядеть за Машей? Василиса, конечно, тоже будет, но Маша тянется к тебе.
— Конечно. Я за ней пригляжу. Чтобы ты знал… твоя дочь облегчает мое присутствие здесь.
Пауза.
Ему, мягко говоря, не понравилось услышанное. Сверлит взглядом в упор.
— Облегчает? Тебе так тяжело? Я такой монстр?
Нет. Он не монстр. Он просто ломающий под себя людей человек, а потом этих же самых людей пытается привлечь на свою сторону. Только я не на его стороне. Я расстанусь с ним при любом удобном случае.
Тут Маша как кстати возвращается с часами своего отца, которому мне не придется говорить, что он не монстр.
Я ухожу из-за стола вместе с Машей, чтобы больше не оставаться с ним наедине.
Весь день я провожу с девочкой. Он как уехал,