— Я знаю про Еву.
Его реакция на это что-то с чем-то.
От нее волна мурашек пробегает у меня по спине.
От былого его настроения не осталось и следа. Глаза стали неподвижными, скулы напряглись.
— Откуда? — ровным тоном задает вопрос.
— От Василисы.
Он слегка сощуривается.
— Она думает, что ты не знаешь, но я почему-то уверена, что тебе известно, кто эта женщина.
Известно. Ответ в его глазах.
— Что она тебе сказала?
— Так вышло случайно… В комнате Маши была Василиса, и она начала как бы… говорить сама с собой, пока Маши не было. Она сказала, что она ее бабушка. И тогда я вытянула из нее ответы. Артур, она ненавидит тебя. И ее ненависть… она пугает. Я посчитала, что ты должен знать.
Артур не особо-то удивлен.
— И что же она тебе сказала?
— Она сказала, что Ева умерла при родах, и что ты… заставил ее рожать. Она считает, что это твоя вина. Ведь если бы ты не заставил ее сохранить ребенка, то ее дочь была бы жива и…
— Да, заставил, — обрывает Артур. — Я не мог позволить сделать ей аборт.
— Я… я понимаю.
— А в твоих глазах я вижу намек на осуждение.
— Нет… Я просто…
— Эта женщина пыталась манипулировать мною. Я никогда ей ничего не обещал. Забеременев, она рассчитывала на свадьбу, а когда поняла, что ее не будет, то начала угрожать, что сделает аборт.
— И ты не дал ей этого сделать…
— Ева сама себя убила, — заявляет Артур.
— Сама?..
— Она была под моим присмотром, но постоянно вредила себя. Особенно на поздних сроках. Она жила в отличных условиях, я дал ей все. Но ей взбрело в голову вести себя как ненормальной. Результат: преждевременные роды и ее смерть.
— Боже… — опускаю взгляд.
— Она родила на три недели раньше. Это чудо, что Маша выжила. А Еву спасти было невозможно. Я ее смерти не хотел.
И я верю ему.
Однако он сейчас смотрит на меня так, будто я его осуждаю, а он сильно злится из-за этого.
Еще секунда, и он уходит, оставляя меня одну.
Шумно выдохнув, я сажусь на кровать.
Вряд ли он пошел сию секунду разбираться с Василисой. Наверное, он просто хочет немного побыть один.
А я вот не могу сейчас одна. Я должна пойти и сказать ему, что совсем не осуждаю его. Это жизнь. И в ней всякое бывает.
Набравшись смелости, я врываюсь на его территорию, но не обнаруживаю его в комнате.
Где же он?
Наверное, в кабинете. Где же еще?
Постучав, я сразу вхожу, заставая его сидящего за столом. И теперь я в самом деле вижу, что он живой человек, а не тот бесчувственный робот, которым я его считала.
— Я тебя в комнате искала, а ты тут, — подхожу к его столу робко. — Я лишь хотела сказать, что не мне тебя судить. Да и судить не за что. Жаль Еву, но… твоей вины в этом нет. Твое желание во что бы то ни стало сохранить жизнь своему ребенку — это правильно.
Выслушав меня, Артур меняется во взгляде.
— Иди ко мне, — поворачивается на стуле, чтобы я помогла подойти, а он мог усадить меня к себе на колени. Он смотрит мне в глаза — я ему. И прямо сейчас что-то меняется. В эти самые секунды. Я не знаю что, но что-то происходит, пока мы смотрим друг другу в глаза. — Я не хотел, чтобы ты так узнала, — произносит он, удерживая меня у себя на коленях, придерживая одной рукой за талию, а другой касаясь лица. — Наверное, вообще не хотел, чтобы ты знала, — признается.
— Это было бы твое право.
— Нет, ты должна знать. А Маша… она не должна.
— Я ей не скажу. Обещаю. Но Василиса может…
— Я с этим разберусь.
— Ты ее уволишь?
— Я не стану ждать, когда она решится начать промывать мозг моей дочери.
А она может…
— Тебе решать. Ты отец.
Артур улыбается, поглаживая большим пальцем мою щеку.
— А теперь скажи, — смотрит изучающе, — ты скучала по мне? Только правду, Мира. Иначе я за себя не ручаюсь…
Глава 42
«Иначе я за себя не ручаюсь…»
Во мне поднимается легкий страх, но он тут же отступает.
Я его не боюсь.
Страха больше нет.
Скучала ли я по нему?.. Просто вопрос, но ответить очень сложно.
Он ждет ответа, а я думаю, как бы ответить так, чтобы это было правдой.
— Я думала о тебе… — произношу чистую правду.
И это на сто процентов тот самый ответ, который он хотел услышать.
— А я о тебе, — ведет пальцами мне за ухо, а затем притягивает для поцелуя. Начиная очень нежно, почти невинно, но в процессе углубляя поцелуй.
Правой рукой он то сжимает, то поглаживает мое бедро. Я вся покрываюсь мурашками, тело непроизвольно реагирует на него, чего я никак не могу контролировать.
Я не знаю, как мне реагировать…
Чего я хочу — я по-прежнему не знает. И эта моя неопределенность — невероятно злит.
Что-то заставляет меня смотреть в другую сторону и опасаться его. Но боюсь я не его, а того, что будет. Со мной. С нами.
Внезапно он поднимается с кресла вместе со мной.
— Куда мы?..
— Туда, где нам будет гораздо удобнее.
Артур выносит меня из кабинета и неожиданно заносит в мою комнату. Преодолевает расстояние до моей кровати и кладет на нее. Тут же нависает сверху и с жадность накрывает мой рот своим.
— Почему здесь?.. — спрашиваю, когда он отрывается от меня, чтобы сорвать с себя футболку.
— Я подумал, что здесь тебе будет легче расслабиться. Моей комнаты ты пока боишься. У тебя такие большие глаза, когда ты в ней находишься.
— Погоди, — упираю руки ему в грудь и смотрю в глаза. — Я не уверена, что согласна на то, что ты мне предложил… Не уверена, что передумаю…
— Еще несколько дней назад ты была уверена, что хочешь как можно скорее развестись со мной, чтобы стать свободной, а сейчас ты явно сомневаешься… За несколько дней неплохой результат, — слабо ухмыляется, и я перестаю сдерживать его. — Не думай сейчас об этом… Нам просто может быть хорошо друг с другом.
— Значит, ты по-прежнему даешь мне выбор? Только скажи честно. Все вокруг только и делали, что лгали мне. Всю мою жизнь. Скажи хотя бы ты мне правду.
— Да.
— Да?..
— Я даю тебе выбор. Будет, как ты решишь. Когда придет время, — обещает он