Чиновники поднялись со своих мест почти синхронно. Один из них — седой мужчина с тонкими очками на переносице — взял со стола пухлую папку, раскрыл её и заговорил тяжёлым голосом, отточенным десятками таких процедур:
— Согласно законам Грейвенхольда и округа Хайстоун, брак заключается по взаимному согласию сторон, удостоверяется в городском реестре и предполагает совместное ведение быта и распоряжение доходами.
Я насторожилась: «совместное ведение быта» звучало слишком буквально.
Чиновник продолжил:
— Господин Каэр тал Вэл, согласны ли вы признать Ир'ну Черну своей законной супругой и разделять с ней дом и имущество до конца своих дней?
В груди неприятно кольнуло. Я знала, что развод здесь всё же возможен — в редчайших случаях, с долгой волокитой, через суд, и почти всегда с общественным осуждением. Но от этой фразы — «до конца своих дней» — всё равно веяло бесповоротностью, будто ставят печать сразу на всю жизнь.
Каэр ответил без тени сомнения:
— Да.
— Госпожа Ир'на Черна, — теперь голос был обращён ко мне. — Согласны ли вы признать господина тал Вэла своим законным супругом и разделять с ним дом и имущество до конца своих дней?
Пальцы у меня свело от напряжения. Я украдкой взглянула на Каэра. Он стоял, как высеченный из камня, и только глаза выдавали, что он ждёт.
— …д-да, — выдавила я наконец.
Чиновник удовлетворённо кивнул, придвинул перо и документ.
Я взяла его в пальцы и машинально задержала дыхание. Бумага казалась слишком плотной, как будто сама тянула вниз, напоминая: это не просто формальность, это печать судьбы.
«Это же контракт», — мелькнуло у меня в голове. Контракт, как любой другой: подпись, условия, обязательства. Но в отличие от привычных мне бумаг в нём не было мелкого шрифта — всё сказано прямо, и всё равно страшно.
Я поставила подпись и отдала перо обратно. Почерк вышел чуть дрожащим, и я внутренне сжалась — заметят?
Каэр склонился, мельком взглянул на строки. Его глаза задержались на изломах моих букв дольше, чем следовало бы. Но ни слова, ни усмешки, ни замечания. Только лёгкий кивок, будто подтверждение: всё верно, всё на месте.
— Брак заключён, — объявил чиновник сухо, словно речь шла о передаче земли или склада, — поздравляю.
Мы вышли из холодного, пахнущего чернилами зала на залитую серым светом улицу. Камни под ногами ещё хранили ночную сырость, и каждый шаг отдавался лёгким скользким эхом.
Каэр придержал дверь и шагнул рядом, будто и в самом деле — теперь — мой спутник. Его рука скользнула в карман сюртука, голос прозвучал небрежно, но вкрадчиво:
— Я, признаться, опасался, что сюда явится Фтодопсис.
Я сбилась с шага, и каблук цокнул громче, чем нужно. А в голове мелькнула мысль: «Что за дурацкое имя, Фтодопсис… совсем непохоже на местные».
— Тот самый… ваш кузен?
— Он. — Каэр не стал скрывать недовольного изгиба губ. — Любит появляться в самый неподходящий момент, когда запах крови или бумаги обещает ему выгоду.
Я невольно обернулась на мрачное здание муниципалитета — и впервые поймала на себе взгляд прохожих. Люди на площади будто знали всё: кто мы, откуда, зачем. «Жена тал Вэла», — зазвенело во мне, и это определение прозвучало куда громче гудка самоходки, что с громыхая проехала мимо нас и вдруг остановилась.
18. Шпионка?
Водителя я не разглядела, но с пассажирского места спрыгнул мужчина с дружелюбными, но хитрыми глазами и светлыми кудрями. Сердце дрогнуло, а мысли сами прошептали: «Телек… зараза». Он, похоже, тоже узнал меня.
— Приветствую, — сказал он, слегка обиженно. — И что это за наглость — не пригласить меня на свадьбу? Даже не сказал!
Каэр не моргнув, огрызнулся:
— Ты всё равно узнал, не так ли?
Телек приподнял бровь и ухмыльнулся:
— И даже теперь супруге не представишь! Мадам, я Телегон Фтодопсис, местный промышленник. Ну, знаете всего понемногу: добыча руд, производство двигателей, грузоперевозки...
«Уже и не Телек Светин, на побегушках у воротил. Подрос! Видать, и не было никаких боссов, сам эту блажь с контейнером мне и подкинул», — подумала я. Он же, похоже, совсем не удивлён, лишь слегка улыбнулся и сделал вид, что всё в порядке.
Каэр тем временем нахмурился:
— Вот только титулом похвастаться не может!
— Могу подвезти вас до поместья, — с улыбкой предложил Телегон, проигнорировав укол. — Для приличия, конечно.
— Благодарю, мы настроены прогуляться! — сказал Каэр и прибавил шагу так, что мне вновь пришлось бежать за ним.
— Я тоже не прочь, — ответил Телек и, сделав знак водителю, чтобы тот продолжал движение, поспешил за нами.
Я чувствовала, как сердце колотится: шаг за шагом мы отдалялись от муниципалитета, а Телегон, словно тень, держался совсем рядом, готовый вмешаться в любой момент. Каэр же спокойно смотрел вперёд, будто никакого постороннего не замечал, но я нутром чуяла: любой неверный шаг с моей стороны, и мы окажемся в центре новой интриги.
Мы шагали почти час, пока наконец не повернули к поместью. Преследователь держался неподалеку, но когда мы подошли к воротам, он остановился, улыбнулся и кивнул:
— Хорошо, я оставлю вас. Наслаждайтесь прогулкой.
Он подозвал жестом водителя и запрыгнул в самоходку, та с тихим скрипом тронулась и скрылась за поворотом.
Я выдохнула и обернулась к Каэру:
— Наглец этот Телегон… почему мы не поехали на ма… самоходке? Это было бы быстрее и безопаснее.
— Ты же помнишь, я не могу водить.
— Я могу. Это бы избавило нас от столь длительных вынужденных прогулок со столь неприятными типами.
Каэр на мгновение замер, а потом произнёс с тенью упрёка:
— Ты так смотрела на него, будто вы знакомы.
Я невольно покраснела и отвернулась, стараясь не выдать, что правда узнала Телека.
— Я знала очень похожего человека в своём мире. Тоже грек, хоть и блондин.
— Тоже кто?
— Грек… народ такой… — я замялась, не зная, как объяснить. — Как вообще вышло, что это тип твой кузен?
— У него бы и спросила, раз вы знакомы, — холодно усмехнулся Каэр. — Я ведь ещё при нашей первой встрече подумал, что ты работаешь на него. Шпионишь. — Он шагнул ближе, и от его взгляда мне стало не по себе. — И сейчас всё больше возвращаюсь к этой мысли.
Я ощутила, как по спине пробежал холодок. В груди поднимался протест, но в голове всё равно звенела его фраза:
шпионка
.
— Шпионка? — я вскинула голову, чувствуя, как обида и злость кипят в груди. — Да я вообще сюда случайно попала! Не просилась ни к тебе, ни к твоему кузену.
Каэр сузил глаза, в голосе звякнул металл:
— Случайно, говоришь? И каждый