Она кивнула, и я вышла из кухни, ощущая, как усталость наваливается на плечи. Только утро, а я уже валюсь с ног.
Мы закончили последние приготовления — приборы аккуратно уложены, фонари проверены. Я забрала у Вестии корзинку с ланчем, и мы почти хором наказали ей дождаться нашего возвращения и никому не открывать двери. Она ворчливо согласилась, но в глазах её мелькнула тревога — видно было, что ей не нравится оставаться одной.
Каэр сам загрузил приборы и, не раздумывая, забрался в кабину самоходки.
— Ты поведёшь? — я невольно удивилась, остановившись у подножки. — Ты же говорил, что не можешь.
— Не могу, потому что не хочу рисковать её взорвать, если вдруг гроза. — Он чуть усмехнулся. — С тобой рядом я спокойнее. И у меня есть второй водитель, — кивнул он на рычаги, — что сможет перехватить управление и заглушить машину, если меня потребуется высадить.
— А ездить-то ты не разучился за все эти годы? — я прищурилась.
— Сейчас и проверим, — ответил он с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой.
Двигатель загудел, мы выехали из ворот и почти сразу свернули на старую, едва заметную грунтовую дорогу. Я помнила, как шла по ней в первый день от шахты: нога за ногу, по колено в пыли, с колотящимся сердцем и усталостью в каждой клетке тела. Тогда я бы не поверила, что тут вообще можно проехать на машине — а наш громоздкий самоходный «танк» теперь с лёгкостью разрезал неровности колеи.
Каэр управлялся с ним так, будто никогда не переставал водить. Иногда даже лихачил — вписывался в виражи, от которых у меня сердце ухало в пятки. Но настоящего страха не было. Наоборот, что-то в его уверенных движениях, в том, как он буквально сливался с машиной, заражало меня восторгом.
Он был другим — лёгким, живым, почти беззаботным. Казалось, с каждым поворотом колёс он стряхивает с себя десятилетия одиночества.
— Ты прямо сияешь, — не удержалась я.
— Потому что есть для кого, — он бросил на меня быстрый взгляд, в котором мелькнул огонь, совсем не лабораторный.
Чем дальше мы углублялись, тем тише становилось. Гравийная дорога постепенно перешла в узкую тропу. Самоходка шла всё медленнее, и гул её двигателя казался слишком громким в этой тишине. Воздух стал прохладнее, с металлическим запахом.
— Кажется, тут даже птицы бы замолчали.
— Они и правда молчат, — кивнул Каэр, не отрывая взгляда от дороги. — Здесь земля старая. Сильная. Она всегда вбирала себе всё, что здесь рождалось.
В его голосе было что-то такое, что заставило меня поёжиться.
Вскоре показался провал шахты — тёмный, словно чёрное пятно среди камней. Недалеко от входа самоходка заглохла, будто не желая ехать дальше.
— Неплохо, — пробормотал Каэр, поглаживая приборы. — Значит, тут всё ещё есть что-то, что реагирует на её энергию.
Я выбралась наружу, и холод ударил в лицо. Здесь было тихо, слишком тихо. Даже ветер не шевелил траву.
Каэр достал фонари, проверил крепления, и я заметила, что теперь он тоже напряжён. Его движения стали резкими, сосредоточенными, как перед операцией.
— Готова? — спросил он, пристёгивая прибор к себе.
— Готова, — ответила я, хотя сердце билось слишком быстро.
Мы медленно продвигались в глубь шахты, шаг за шагом, погружённые в полумрак и сырость. Стены отражали слабый свет фонарей, и каждый звук — падение капли, треск камня под ногой — казался слишком громким. Моё сердце стучало в такт нашим шагам, а дыхание Каэра, ровное и контролируемое, казалось странно успокаивающим.
И вдруг под его ногой раздался звонкий металлический звук.
— Странная штука… — пробормотал он, присев, чтобы рассмотреть находку. Его глаза сверкали любопытством. — Она не из твоего мира?
Я наклонилась, всматриваясь в маленькую поблескивающую фиолетовым скобку, тонкую и холодную на ощупь.
— О, боже! — вырвалось у меня, и я не удержалась, бросившись к нему на шею. — Да! Это одна из защёлок с того самого контейнера! Иномирный металл Телека!
Сердце замерло от осознания: мы нашли что-то, что в самом деле могло помочь.
Каэр нахмурился на упоминание врага, напряжение пробежало по его плечам, но уже через секунду его взгляд смягчился, и он обнял меня в ответ. Его тепло, крепкое и реальное, заставило меня почувствовать, что несмотря на все страхи и тайны, мы здесь вместе — против всех угроз и загадок этого мира.
51. Лабораторные крысы
Мы вернулись из шахты усталые, с облепленной пылью одеждой и головами, гудящими от запаха камня и старой сырости. Но в сумке у меня лежало главное — заклёпка. Кусочек странного фиолетоватого металла, который я держала на ладони так осторожно, словно он мог ожить.
Мы тут же поблагодарили и отпустили домой Вестию и, несмотря на поздний час, помчались в лабораторию. Я зажгла лампы, разложила колбы и пробирки по местам и осторожно развернула находку.
Каэр стоял рядом, наблюдая за мной, но не вмешивался.
— Как его используют в твоём мире? — наконец спросил он, тихо.
— Никак, я сама думала, что это обычный контейнер из какого-то сплава стали. — ответила я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Но Телегон сделал его в каком-то другом мире из совсем иного материала. Он называется томаизл… — я подняла заклёпку к свету, и в тусклой лампе она отразила тонкую сиреневую искру. — У него энергетический потенциал, который мы не можем себе даже представить.
Каэр нахмурился.
— Фтодопсис такими вещами не разбрасывается.
— Я знаю, он был очень недоволен, когда узнал, что сам контейнер у меня украли, — я поставила заклёпку в штатив, чтобы не дрожала в руках. — Но посмотри сам.
Я подошла к стойке, где стояли колбы с его кровью. Осторожно подвинула одну поближе к заклёпке — и жидкость внутри откликнулась почти сразу. Сначала едва заметно задрожала, а потом по стеклу прошёл звонкий резонанс, будто кто-то провёл ногтем по краю бокала.
— Слышишь? — я замерла, затаив дыхание.
Каэр шагнул ближе, глаза сузились.
— Она реагирует на него.
— Не только она реагирует. — Я подвинула вторую колбу, наблюдая, как и заклёпка засветилась неярким сиреневым светом. — Томаизл тоже отзывается.
Звон становился сильнее, тоньше, и казалось, что воздух вокруг нас вибрирует. У меня по спине побежали мурашки.
— Если металл способен «чувствовать» твою кровь, — я глубоко вдохнула, чтобы заглушить внезапный страх, — значит, теоретически, он может вытянуть и то, что в ней заключено.
— Давай попробуем на свежей! — тут же выпалил Каэр и уже попытался схватиться за нож.
— Постой. Хватит того, что ты уже его трогал…