Я изучаю теологию, а не естественные науки! Однако не нужно оперировать большими цифрами, чтобы понять простую истину: температура растет, а лед тает. Я все еще пытаюсь понять, что такое гигатонна. Ленора, должно быть, понимает, о чем я думаю, поэтому сразу же поясняет:
– Это все равно что в разгар лета сливать в океан по шесть бассейнов в секунду. Следовательно, уровень воды поднимается все выше и выше…
Свен потягивается, зевая, на соседнем кресле. Он потирает глаза и протягивает руку, чтобы попросить еще кофе.
– Ты нам всем как мать, Ленора, но не нужно читать Десс лекции о глобальном потеплении. Все тут в курсе происходящего.
Ленора хмурится.
– Я слишком молода, чтобы быть твоей матерью. Но если бы я ею была, то научила бы тебя говорить «пожалуйста», когда о чем-то просишь.
– Пожалуйста, Ленора, – послушно повторил Свен, – можно мне еще кофе?
Она подает его с таким театральным вздохом, что я невольно улыбаюсь и решаю разрядить обстановку темой кораблекрушения:
– Есть какие-нибудь подробности, кроме названия судна?
Ленора возводит глаза к потолку.
– Маркс, как обычно, не захотел ничего объяснять по телефону. Конфиденциальность и все такое…
– Он позвонил мне перед самой посадкой, – подал голос Свен. – План немного изменился. Я собирался, как обычно, опросить членов экипажа, но на этот раз не получится.
– Почему?
– На месте кораблекрушения остались только капитан и лоцман, остальных моряков экстренно эвакуировали в ближайшую клинику.
– Они ранены? Я думала, пострадавших не было.
– Их необходимо тщательно осмотреть, – тихо и вкрадчиво проговорил Свен, подражая манере речи Маркса. А затем своим обычным тоном добавил: – Пропал один человек. Остальные не пострадали, даже обморожения не получили. Судя по тому, что мне удалось узнать от Маркса, об их состоянии должны судить врачи.
Я нечасто подменяла дедушку, поэтому не знала, являются ли эти процедуры необходимыми в расследовании.
– Такие обследования – обязательная часть?
– Ну, смотри, к примеру, произошла дорожная авария, – откликнулся Свен. – Инспектор подозревает действие алкоголя или наркотиков и обязан все проверить, так как это – частая причина аварий. А в условиях холода и полярной ночи велик соблазн выпить, чтобы согреться. Арктические морские пути и в обычных-то условиях достаточно опасны даже для опытного лоцмана, а если его внимание рассеяно и рефлексы притуплены…
– Будем надеяться, что Маркс сообщит нам, если анализы окажутся положительными, – вздыхает Ленора.
Видя мое изумление, Свен объясняет:
– Босс хочет, чтобы каждый эксперт придерживался своей области исследования, не вторгаясь в чужую. Это помогает избежать лишних домыслов…
– Если он решил проверить всех, а не только пилота, – заметила Ленора, – значит, что-то произошло с экипажем. Может быть, они выдали какое-то неправдоподобное объяснение аварии.
– В любом случае им повезло. Поблизости находилось океанографическое исследовательское судно «Борей». Они смогли подобрать почти всех пострадавших.
– Почти всех?
Пожав плечами, Свен добавляет:
– Один член экипажа считается пропавшим без вести, вероятно, его выбросило за борт во время крушения.
Даже я, имея ограниченный опыт в таких делах, понимаю, что это значит. Со спасательным жилетом или без, у моряка нет шансов выжить в ледяной воде. «Пропал без вести» означает, что его тело еще не найдено.
Но Свен прав: один погибший из всего экипажа – это настоящее везение. Восточное побережье Гренландии считается практически необитаемым, а единственное спасательное судно в этом районе находится в Иллоккортоормиуте [5], от которого плыть несколько часов. Даже если предположить, что вход в порт еще не перекрыт зимними льдами, то спасать их все равно было уже поздно.
Свен открывает последнее сообщение от Маркса и изучает информацию, попутно комментируя:
– Нам придется довольствоваться показаниями капитана. Похоже, он русский. Маркс сказал, что капитан плохо владеет английским, поэтому требует, чтобы все документы для него перевели.
– Умно, – усмехнулась Ленора.
Она наклоняется ко мне и объясняет:
– Капитан должен достаточно хорошо владеть английским. Это международный язык судоходства. Но, притворяясь, что он не знает его, этот человек попросту пытается выиграть время и подготовиться. Возможно, ждет адвоката.
Что ж, в любом случае это не мое дело. Я не хочу застрять в этом расследовании на несколько дней.
– Как думаешь, сколько времени потребуется, чтобы найти русского переводчика?
Свен с усмешкой покачал головой.
– Капитан «Полярной звезды» пытался перехитрить Маркса, но проиграл. Босс сумел найти на борту «Борея» человека, говорящего по-русски, и немедленно нанял его.
Ленора бросила полный разочарования взгляд на свой кофе.
– Судя по тому, как продвигается расследование, оно наверняка превратится в настоящий бардак.
Глава 2. Крушение «Полярной звезды»
Моржовый мыс, восточное побережье Гренландии
У «Полярной звезды» не было ни единого шанса на спасение. Я понимаю это, когда мы поднимаемся на вершину хребта. Корабль лежит на боку, лед сковал его изрезанный корпус.
Судно село на мель в небольшой бухте у подножья мыса Айвик, его еще называют Моржовый мыс. Он вполне заслуживает свое прозвище. Острые камни, похожие на бивни, пронзают огромный стальной корпус.
«Полярная звезда» перевозила контейнеры. И теперь ее разноцветный груз разлетелся во все стороны.
За последние два дня температура упала до десяти градусов ниже нуля. Ледяной покров почти восстановился. Вокруг огромного корабля, застрявшего в бухте, толкутся льдины. Несколько групп очевидцев наблюдают за происходящим сверху. Свен справа от меня уже достал бинокль, чтобы оценить повреждения. Судя по всему, корпус судна поврежден на треть всей длины, ниже ватерлинии.
– Даже двойное дно [6] видно. Это был прочный корабль. Он должен был выдержать.
– Ты всегда так говоришь, – возражает Ленора. – Инженеры почему-то убеждены, что технический прогресс может защитить людей от чего угодно. Нужно быть реалистом, Свен.
Свен ворчит и указывает на ярко-оранжевую куртку, в которую закуталась Ленора. Худощавая и в огромных сапогах на меху, она похожа на забытый на льдине дорожный конус.
– Технический прогресс не дает замерзнуть, правда?
– Да, но пока еще никто не изобрел материал, который способен устоять перед айсбергом…
Пока Ленора указывает Свену на огромную глыбу льда, медленно дрейфующую в море, я делаю несколько шагов назад, чтобы взглянуть на сцену кораблекрушения.
В ледяном воздухе вокруг ощущается угроза. Мы, шаманы, крайне восприимчивы к эмоциям. Это своего рода сверхразвитая эмпатия. От вездесущей ауры враждебности мне становится не по себе, к тому же непонятно, откуда она исходит. Я стараюсь запомнить эти ощущения, так же как Свен старательно фиксирует масштабы повреждения корпуса.
Вскоре мы присоединились к группе, которая уже была занята работой. Вертолет компании за несколько рейсов доставил команду техников. Двое мужчин пытаются