Но, увы, удача не на нашей стороне. Дыхание Килона едва различимо. Я рассказываю брату его любимые сказки: про сироту Каасассука, который становится непобедимым охотником, и про хитреца Кивиука, спасающегося от гигантского каннибала… Всех этих героев ждет счастливый конец, в отличие от нас.
Когда истории заканчиваются, я рассказываю брату о том, как весело играть на берегу фьорда, о вкусе ягодных пирогов со взбитыми сливками, которые готовит наша мама, и даже о духе медведя, который необъяснимым образом оказался рядом со мной.
Виник подходит к нам и заключает нас обоих в объятья. Ее горе сливается воедино с моим. Благодаря ей я могу почувствовать эмоции брата. Килону страшно, он думает о своих ошибках, о нашей матери, которая ждет его, но не дождется…
А затем он умирает.
Тихо, как слабое пламя свечи. Виник обнимает его дух и нежно прижимает к себе.
Я не плачу. У меня не осталось слез.
Глава 19. Руки Седны
Целый час, а может, и больше я лежала, прижавшись к телу мертвого брата.
Не могу перестать думать о матери.
Как я скажу ей, что Килон примкнул к Норсаку? И отец виновен в его смерти. Но прежде всего как мне объяснить матери, что ее сын больше никогда не вернется?
Мы уже никогда не сможем помириться. Смерть Килона напомнила мне о гибели Эрека. Я никогда больше не увижу ни одного из них в мире живых.
Сознание отказывается принимать правду. Лед настолько тонок, что грозит вот-вот расколоться и поглотить меня. Разум предпочитает бежать, не в силах смириться со случившимся.
В пещере становится холоднее. Тело Килона постепенно остывает. На щеках появились большие фиолетовые пятна, отчего его худоба стала еще заметнее. Он кажется таким хрупким… Неудивительно, что Норсак сделал из него свою марионетку!
Я пытаюсь установить контакт с духом брата, чтобы утешить его, но улавливаю лишь спутанные эмоции. Так бывает сразу после смерти, когда дух пытается отыскать дорогу в иной мир. Обычно я рассказываю умершему о его жизни и предках, которые ожидают на другой стороне.
Например, о Киларнеке Одноглазом.
Такой ли он герой, коим ты его видишь, мой младший брат? Или же он родоначальник всех этих кровавых тайн и варварских ритуалов?
Если духи Куниторнааков такие же жадные до власти шаманы, как и наш отец, я не хочу, чтобы Килон оказался в их компании.
У меня першит в горле, кожа сохнет. Слабость нарастает… Я нахожу маленький пакетик сушеных ягод, жую их одну за другой. Больше дюжины проглотить тяжело, да и я не уверена, что такого мизерного количества сахара хватит для восстановления силы. Но рыба, которую ел Норсак, пахнет слишком уж отвратительно.
Я не хочу возвращаться к телу Килона. На другом конце пещеры, возле алтаря, я хотя бы могу притвориться, что он просто уснул и совсем скоро откроет глаза, сказав что-то типа: «Ну что, сестрица, примчалась мне на помощь?»
Не оборачиваясь, я шепчу:
– Да, пришла. Но на этот раз я уже ничем не смогу тебе помочь.
Я чувствую теплое прикосновение Виник. Ее ладонь касается моих волос.
– Наверное, мне стоит называть тебя Седной… но я так привыкла к Виник. Ты же не возражаешь против этого имени?
Виник продолжает играть с моими волосами. Похоже, это имя кажется ей забавным. Согласно легенде, Седна – молодая девушка, моего возраста. То, что я называю ее древней, похоже, изрядно забавляет дух.
Она следует за мной, пока я брожу по пещере. Ходьба восстанавливает циркуляцию крови. Подняв голову, я смотрю на небо сквозь щели между валунами. Интересно, сколько дней прошло с тех пор, как мы покинули Унгатаа?
Два? Три?
Атак, должно быть, волнуется. Он точно пошлет кого-нибудь вверх по долине Анори к перевалу. Но буря и землетрясение наверняка стерли наши следы.
– Прекрати! Лучше сама спасайся!
От холода и слабости рассудок помутился, но внезапно Виник щиплет меня за шею. Обернувшись, я вижу, как поднимается меховой занавес.
* * *
Увидев меня у алтаря, Норсак морщит лоб. Его губы изгибаются в ехидной ухмылке, такой же, как у Килона. В этот момент печаль пронзает мое сердце.
– Догадалась, значит?
Гнев мгновенно прогоняет печаль и тоску.
– Килон делал для тебя всю грязную работу! Ты использовал его кровь для ритуалов с тупилаками, которые сам же и велел ему украсть!
Норсак равнодушно пожимает плечами.
– Тупилак – мощное оружие в руках шамана, который знает, как напитать его человеческой кровью. Он найдет свою жертву, где бы та ни была, и отомстит.
– Отомстит? Что тебе сделала старушка Сисси из Кууммиута? Или рабочие с Икатека? А Лори?
– Иностранка в традиционной инуитской одежде. Она носит нашу одежду и продает иностранцам сувениры!
– А тебе-то что до этого? Какое тебе дело? Да и откуда ты вообще все это узнал?
Все ясно. Килон рассказал отцу о жизни в Унгатаа. Должно быть, он поведал ему о нашей матери, о новых соседях, с которыми она подружилась. Для шамана это было сравнимо с еще одним предательством…
– А «Полярная звезда»? Килон отправился на Моржовый мыс, чтобы бросить в воду проклятый тупилак и заманить корабль к айсбергу? Так все было?
– Потребовалось чрезвычайно мощное заклинание. Я несколько дней поил тупилака кровью, чтобы разозлить духа. И в конце концов мне удалось. Море вырвалось на свободу.
Меня едва не перекосило от отвращения.
– Ты пожертвовал кровью собственного сына, чтобы вызвать бурю и погрузить в неистовую ярость членов экипажа… В ту ночь по твоей вине утонул молодой моряк!
Норсак выпрямился. Его желтые глаза заблестели еще сильнее.
– Там им делать нечего. Гора Малик и все побережье – мое убежище, священный дом наших предков!
Я чувствую, как позади меня вздрогнула Виник, потревоженная аурой ярости, разбушевавшейся вокруг шамана. Она поднимает руки, чтобы защитить меня. Я не хочу отступать. Ни за что не позволю этому безумцу одержать победу.
– Это не твоя территория, кивиток! Она принадлежит людям и духам, которые живут здесь, пока ты прячешься в своей норе!
– Семья Куниторнаак владеет этой землей с незапамятных времен.
– Это больше не твоя семья, кивиток. Ты потерял свое имя после изгнания!
Мои слова задевают отца за живое. Он поднимает кулаки. Виник в панике сжимает меня в объятиях так крепко, что я едва могу дышать.
– Изгнание ничего не значит! Твой дед, эта старая крыса, думал, что сможет избавиться от меня? Он не обладает и четвертью моей силы!