Руа уселась на стул у окна и принялась наблюдать за порхающей бабочкой.
Женщина на незаконченном портрете казалась укрощенной до полной покорности. Руа не ощущала себя таковой, хотя откуда ей было знать? У нее не осталось ни единого воспоминания о собственном прошлом.
Но еще больше ее беспокоило, что миссис Харрингтон не заметила ничего странного. Разве мать не должна знать свою дочь? Хотя если Руа действительно ее дочь…
Нет. Руа отогнала эту мысль. Она не будет об этом думать.
Дверь распахнулась, и вошел незнакомый мужчина с коричневой кожаной сумкой, в сопровождении миссис Харрингтон.
– Доброе утро, мисс Харрингтон. Как наше самочувствие?
Руа посмотрела на доктора, который поставил сумку на комод, отвернулась обратно к окну и закрыла глаза.
* * *
– Оставь ее, Бадб.
– И почему я должна это делать, Немайн? – Бадб протиснулась мимо нее, нарочно задев плечом.
Немайн виновато взглянула на Руа, когда к ней приблизилась Бадб. Руа внутренне ощетинилась, вся пронизанная презрением, опустошенная потерей.
– Никто и ничто не встанет между нами, сестрица. – Бадб раскинула руки, глядя на холм. – Мы трое – единственное, что имеет значение в этом мире. Я люблю тебя. Теперь ты должна понимать.
После того, что они только что сотворили… что Бадб заставила сотворить Руа?! Как смеет она говорить о любви? Руа не сдержала рыдания.
– Все, что я сделала, было сделано ради нас, – сказала Бадб. Ей так отчаянно хотелось, чтобы Руа поверила ее словам. Она прижала ладонь к щеке Руа, в золоте ее глаз бушевала, как шторм, жажда крови. – Я всегда буду тебя защищать.
Ложь. Руа резко дернула головой, сбросив руку сестры.
* * *
– Мисс Харрингтон. – Доктор тихонько откашлялся. Руа с удивлением поняла, что он стоит перед ней. – Я говорю, что вам нужно принять лекарство. И вам сразу же станет лучше. – Он протянул ей две таблетки.
– Мне не нужно лекарство. – Руа сложила руки на коленях. Сейчас все ее мысли были сосредоточены только на женщинах из видения у нее в голове. На женщинах, которые в воображаемом мире были ей сестрами.
Миссис Харрингтон сердито раздула ноздри, поджала губы и выразительно посмотрела на доктора:
– Вот видите?
Он нахмурился и кивнул.
– Она получила серьезную травму. После такого падения с лестницы некая спутанность сознания вполне ожидаема. Но я уверен, что все пройдет без последствий. Два-три дня отдыха и покоя – и ваша дочь будет в полном здравии.
– Падения с лестницы? – Руа быстро взглянула на эту невыносимую миссис Харрингтон, недоумевая, зачем она солгала доктору. – Я не падала с лестницы.
Или с лестницы упала Эмма?
– Моя дочь так сильно ударилась головой, что лишилась рассудка, – сказала миссис Харрингтон. – Я уже начинаю склоняться к мысли, что отправить ее в санаторий – единственный выход.
– Возможно, ей просто нужен покой и сон, миссис Харрингтон. Как сказал доктор. – Маре хватило смелости заступиться за Руа. – Я с ней посижу.
Миссис Харрингтон прищурилась, скривив губы, словно ее оскорбило, что Мара решилась заговорить.
– Я не твоя дочь. Я не Эмма, – с нажимом проговорила Руа. Ей уже надоело это повторять. Миссис Харрингтон ей никто и уж точно не властна над ее судьбой.
– Эмма! – возмущенно воскликнула миссис Харрингтон. – Ты моя дочь. Уж с этим ты не поспоришь.
– А я говорю, что меня зовут Руа. – Она не позволила отнять у нее то единственное, в чем она оставалась уверена. – Я не твоя дочь. Раньше мы не встречались. – Досада и бессильная ярость только усугубляли ее растерянность.
– Миссис Харрингтон, ситуация весьма деликатная. Вы должны постараться не расстраивать девочку, – предупредил доктор.
– Я здесь и все слышу, – огрызнулась Руа, и у нее даже мелькнула мысль, не швырнуть ли на пол миниатюрную вазочку, что стояла на столике у окна.
Доктор пробормотал что-то себе под нос, роясь в сумке.
– Эмма. – В тихом голосе миссис Харрингтон явственно слышалась угроза.
Но Руа было уже все равно. Если доктор сочтет ее сумасшедшей, что ей до того? Что ей до репутации какой-то Эммы? Она – не Эмма.
– Прекрати называть меня Эммой! – крикнула Руа, поднявшись на ноги.
– Довольно! – крикнула в ответ миссис Харрингтон. Притворное сочувствие разом исчезло; осталось лишь возмущение и злость.
Руа заметила, как резко все переменилось. Буквально в секунду. Никто уже не пытался скрывать враждебность.
Миссис Харрингтон с доктором Блумом многозначительно переглянулись, а Мара виновато кивнула. Миссис Харрингтон махнула рукой, подзывая кого-то из коридора, и в комнату вошли двое слуг. Двое крепких мужчин.
– Что происходит? – Руа нервно шагнула вперед, но доктор Блум схватил ее за плечо и удержал на месте. В груди вспыхнул гнев. Она ему не разрешала к себе прикасаться. – Не трогай меня, – прошипела она и попыталась вырваться, но его пальцы только сильнее впились ей в плечо.
– Держите ей руки, – велел он мужчинам. – Ей нужно успокоительное.
– Нет! Что вы делаете? – закричала она, вырываясь из их крепкой хватки.
Грохот грома рикошетом пронесся по комнате, и миссис Харрингтон испуганно вскрикнула.
Вспышка молнии, еще один раскат грома. Окна, открытые наружу, дрожали и ходили ходуном, шторы сорвались с подхватов и развевались, как паруса. Ваза, стоявшая на столике у окна, упала на пол и разбилась вдребезги.
В ноздри Руа ударил сладкий аромат миндаля. Знакомый запах – как вонзившийся в грудь кинжал. Борясь с мужчинами, что пытались ее удержать, она увидела на полу букет таволги. Раньше она его не замечала.
– Держите крепче, – сказал доктор Блум, вынимая из сумки набор медицинских инструментов.
Руа охватил ужас. Готовилось что-то страшное. Это было понятно хотя бы уже по внезапному облегчению на лице миссис Харрингтон.
Руа ругала себя за несдержанность на язык. Почему ей не хватило ума промолчать? Она видела портрет Эммы своими глазами, так что же заставило ее думать, будто у нее получится убедить миссис Харрингтон, что она – кто-то другой? Чистая глупость.
И теперь ее силой заставят принять успокоительное снадобье, потому что она повела себя вызывающе. Надо что-то придумать, чтобы миссис Харрингтон поняла: Руа все осознала и впредь будет умнее. Она больше не станет с ней спорить. Она усвоила свой урок.
В отчаянии, со слезами на глазах, Руа повернулась к миссис Харрингтон:
– Пожалуйста… Не позволяй ему этого делать. Прости меня, если я что-то не то сказала. Я просто хочу домой. – Ее голос сорвался на сдавленный всхлип, когда она поняла, что не знает, где ее дом.
Миссис Харрингтон