– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Кухулин.
Маха быстро взглянула на него, ее глаза умоляли: не узнай меня. Пожалуйста, не узнай.
Она повернулась к Бадб, размышляя, а не вонзить ли ей нож прямо в шею коварной сестры. Как долго она вынашивала этот план?
– Отрежь ему мяса. Если не хочешь, чтобы его муки длились всю жизнь, – шепнула ей Бадб.
– Давай, – мягко проговорила Немайн.
Из глаз Махи выкатилась единственная слезинка. Она отрезала кусок мяса и протянула его своему возлюбленному.
– Благодарю, – сказал он.
Ее сердце разрывалось на части. Кухулин такой добрый, что готов угоститься омерзительным мясом, лишь бы не задеть чувства старухи.
Она с ужасом наблюдала, как он откусывает кусок. Она почувствовала его боль и смятение, когда его левая рука внезапно лишилась божественной силы. Рука повисла безжизненной плетью, кусок мяса выпал и задел его бедро. Кухулин зарычал, словно раненый зверь, когда его левая нога лишилась способности ходить.
Маха отвернулась, захлебываясь от стыда. Она не хотела смотреть, как Кухулин ковыляет навстречу своей неизбежной смерти.
– По ту сторону холма приближается армия из пяти тысяч воинов. Он не переживет этот день, – торжествующе объявила Бадб. – Мы выполнили свою часть договора с королевой Медб. И без тебя, Маха, мы бы не справились.
* * *
Неудивительно, что он не захотел уйти вместе с ней.
Руа уставилась в потолок, как будто решение ее проблем могло появиться там в виде четких инструкций. Больше всего ей хотелось бежать и никогда не оглядываться назад. Освободиться из клетки, в которой она оказалась волей судьбы. Но Финн и его здравомыслие никак не давали ей покоя.
Что-то здесь было не так, хотя Руа никак не могла понять, что именно. Предположим, все ее воспоминания было правдой. И скорее всего, так и есть, потому что… как бы странно это ни звучало, тут была своя логика. Связь с Морриган существовала всегда: через Мару, адскую пасть и тот вполне очевидный факт, что Руа жила жизнью совсем другой женщины.
Но если Кухулин умер – а он действительно умер, в этом Руа была уверена до боли в сердце, – то как он вернулся? И что важнее – зачем?
Она собиралась последовать совету Финна и собрать по возможности больше сведений. Собственно, поэтому сегодня вечером она и пойдет к адской пасти вместе с Марой. Возможно, именно там в ней пробудятся недостающие воспоминания, и она сможет выяснить, почему здесь оказалась.
В животе заурчало. Руа посмотрела на часы. Половина шестого утра. Вряд ли завтрак уже готов.
Она открыла дневник Мары на записи, сделанной в начале октября. Она больше не чувствовала себя виноватой, что украла тетрадь.
9 октября 1870
Она уже несколько дней не выходит из своей комнаты. Девушка, с которой она надеялась подружиться, сыграла с ней злую шутку. Она плохо старается, и миссис Харрингтон уже почти перестала надеяться, что ее поведение изменится к лучшему.
Плохо старается? Руа усмехнулась, глядя на эти слова. Хотя, надо признаться, она убила человека. Она продолжила читать.
Я беспокоюсь, что ее отошлют в лечебницу, и на Самайн ее уже не будет в Нью-Йорке. И, что хуже всего, эта суматоха лишь еще больше сближает ее с лордом. Я не знаю, как это остановить. Мать будет недовольна. Но она хотя бы перестала просить отвести ее к адской пасти. До возвращения Эммы осталось меньше месяца.
До возвращения Эммы. Значит, Маре было известно, что Руа – не Эмма. Интересно, давно она знает?
Странно было осознавать, что «Мать», о которой писала Мара, скорее всего, сестра Руа.
Она пролистнула несколько страниц вперед, гадая, почему Мара согласилась отвести ее к адской пасти сегодня, тридцатого числа.
Что ж, Руа ничего не имела против. Финн все равно ее отверг. Она попыталась заглушить боль, нарастающую в груди. Его можно понять. Она сама не простила бы такого предательства. Хотя ее-то убить нелегко.
– Ты не спишь? – В комнату влетела запыхавшаяся Мара.
Руа спрятала дневник в складках юбки.
– Что случилось?
– Мы идем к адской пасти. Прямо сейчас. – Мара бросилась к шкафу и принялась что-то искать.
Руа подошла к столику у кровати и украдкой сунула тетрадь в ящик.
Когда она обернулась, Мара уже вынимала из шкафа длинную темно-зеленую накидку.
– Прямо сейчас? – удивленно переспросила Руа, когда Мара набросила накидку ей на плечи. – Мы собирались идти ближе к вечеру.
– Да, но все изменилось, – настойчиво прошептала Мара. – Пойдем.
Она схватил Руа за руку и вывела в коридор.
– Что случилось? – снова спросила Руа.
Они остановились на верхней лестничной площадке. Снизу доносились голоса, что было странно: слишком рано для утренних светских визитов.
– Объясню по дороге. – Мара потащила ее за собой к лестнице для слуг.
– Что происходит? – Руа хотела остановиться, но Мара продолжала тянуть ее за руку. – Кто там внизу?
– Наверное, что-то связанное с отелем.
Руа вспомнила, как рано мужчины собирались на стройке в первый день ее приезда в Манхэттен. Она сама просыпалась гораздо позже и не знала, насколько это нормально, чтобы к мистеру Харрингтону приходили по поводу отеля в столь ранний час.
Впрочем, ей что-то подсказывало, что насчет отеля Мара ей солгала.
– Почему нельзя пойти вечером? – Она с трудом поспевала за Марой, которая практически бежала бегом.
Резко остановившись, Мара посмотрела на Руа:
– Ты хочешь пойти к адской пасти или нет?
– Хочу, – ответила Руа, хотя у нее уже поубавилось уверенности. Мара знала, что она не Эмма. Возможно, ей просто хотелось как можно скорее вернуть подругу.
– Это наш единственный шанс. Миссис Смит сделала мне замечание по поводу моих частых вечерних отлучек. Я не хочу, чтобы она застукала нас обеих и рассказала твоей маме, – сказала Мара, еле переводя дух.
Руа пристально к ней присмотрелась. Мара и вправду казалась взволнованной. Бисеринки пота на лбу, лихорадочный румянец на щеках, нотки отчаяния в голосе. Возможно, она действительно беспокоилась, что у них не будет другого шанса выйти из дома до Самайна и она потеряет возможность вернуть Эмму. Но какой у них план? Разбить лагерь в Центральном парке на всю ночь?
– Хорошо, – отозвалась Руа, настороженно, но без возражений. Они спустились по черной лестнице и вышли на улицу через дверь, которой она сама никогда раньше не пользовалась. Дверь вела в сад, расположенный сбоку от дома.
Они быстро прошли через сад и вышли через боковую калитку. Туман был густым, а воздух – прохладным. Руа подняла капюшон.
Они перешли через Пятую авеню