И если Руа собирается уходить, он хотел пойти с ней, если она согласится.
Час был неподобающе ранним, но Финн решил наплевать на приличия. Его выбор сделан, помолвка будет расторгнута, и он собирался прямо сейчас сообщить об этом Ричарду.
* * *
– Доброе утро, милорд. – Удивленный дворецкий Фицджеральдов открыл Финну дверь.
– Мне необходимо поговорить с Ричардом, – сказал Финн, зная, что тот уже должен проснуться. При всех своих недостатках Ричард был человеком отнюдь на праздным и вставал вместе с солнцем.
– Одну минутку, – ответил дворецкий.
Ровно через минуту он вернулся и пригласил Финна пройти в столовую.
Внезапно Финн пожалел о своем поспешном решении прийти к Фицджеральду домой. А вдруг Аннетта завтракает с отцом?
Но теперь поздно отступать. Он уже здесь. Собравшись с духом, Финн вошел в комнату.
Его напряженные плечи расслабились, когда он увидел, что Ричард сидит за столом в одиночестве.
– Чему обязан такой честью? – спросил Ричард, вздернув бровь. – Проходи, садись.
– Я ненадолго, – ответил Финн.
– Неужели?
– Я пришел сообщить, что расторгаю помолвку.
Ричард прищурился.
– Почему?
– Я не хочу заключать брак под угрозой шантажа, и, положа руку на сердце, твоя дочь меня не привлекает.
Ричард резко поднялся на ноги.
– И что дальше? Оседлаешь коней и умчишься в закат рука об руку с девчонкой Харрингтонов? – Он усмехнулся и покачал головой. – Этот корабль уплыл, дорогой мой Данор. Этот корабль уплыл. – Он снова сел, не в силах совладать со своими эмоциями.
– Что я буду делать, больше тебя не касается.
– Ты не сможешь расторгнуть помолвку. – Ричард поднял руки вверх, как бы подчеркивая, что решение окончательное и обсуждению не подлежит. – Я уже отправил в газеты текст объявления. Его должны напечатать сегодня.
– Думаю, ты найдешь способ отменить публикацию, – сказал Финн, и тут у него в голове промелькнула тревожная мысль. Почему Ричард до сих пор не пригрозил разоблачить Руа, чтобы на него надавить, как он делал уже много раз?
– Как, по-твоему, это будет воспринято, если ты публично откажешься от моей дочери? – спросил Ричард. Его лицо побагровело, на шее набухли вены.
– По-моему, это будет воспринято так, что в вашей семье есть проблемы.
– Тебе конец в этом городе, Данор! Слышишь меня? Тебе конец.
Лицо Финна оставалось невозмутимым, но внутри все кипело, когда он представил, как все, что он создал с таким трудом, обращается в прах.
– Прощай, Ричард, – сказал Финн и вышел из комнаты. Облегчение, которого он ожидал, так и не наступило. Он поставил на кон свою жизнь ради призрачного шанса. Он даже не знал, нужен ли женщине, ради которой потерял практически все.
Финн кивнул дворецкому, и тот открыл перед ним дверь.
У него за спиной раздались тяжелые шаги.
– Данор? – окликнул его Ричард.
Финн повернулся к нему лицом.
– Мне будет радостно знать, что ты никогда больше ее не увидишь, эту никчемную шлюху. – Он рассмеялся, вскинув руки над головой. – Ты бросил все, и ради чего?
Ричард едва успел договорить, как Финн с размаху двинул ему кулаком в челюсть и сбил с ног.
– Иди к черту, – сказал он и вышел из дома.
Сердце бешено колотилось, но не от ярости, а от страха. Его напугали слова Ричарда. Он сказал, что Финн больше никогда не увидит Руа. Что это значит? Откуда Ричарду знать?
Что-то происходило, что-то очень нехорошее для Руа. Его охватило дурное предчувствие. Он тихо выругался на свою нерешительность. Он должен был зайти к Руа сегодня утром и убедиться, что с ней все в порядке. Встреча с миссис Харрингтон в коридоре в такой ранний час была отнюдь не случайной. Что бы ни происходило, Флосси в этом замешана. Они все замешаны. Финн бросился бежать.
Через несколько минут он ворвался в дом Харрингтонов.
– Нед! – крикнул он, направляясь в сторону кабинета хозяина дома. – Нед!
– Боже правый, зачем так кричать? – К нему подбежала весьма раздраженная миссис Харрингтон.
– Где Нед? – спросил Финн, очень надеясь, что он еще сможет спасти Руа от того, что они собираются с ней сотворить.
– Ему нездоровится, – холодно отозвалась Флосси.
Финн понял, что зря искал Неда. В доме всем заправляет миссис Харрингтон.
Он сердито уставился на нее:
– Где она?
– Мне не нравится ваш тон, милорд. – Флосси вздернула подбородок, явно ощущая себя хозяйкой положения. И конкретно сейчас так оно и было. Если Финну нужны ответы, ему придется уступить.
Поборов отвращение, он сказал:
– Наверняка здесь какая-то ошибка.
– Милорд, уверяю вас, никакой ошибки нет. Все к тому и шло.
Флосси хватило наглости изобразить на лице жалостливое сочувствие. Финн еле сдерживался, чтобы не наброситься на нее с обвинениями. Он защитит Руа и не позволит, чтобы с ней так обращались.
– Давайте присядем, – предложила миссис Харрингтон и провела Финна в «золотую» гостиную. Роскошную комнату, сплошь отделанную позолотой, куда он старался не заходить, чтобы не оскорблять свой эстетический вкус. – Мою дочь отправляют в специальное заведение, где ей поправят здоровье.
Они с Флосси уселись в расшитые золотой нитью темно-зеленые кресла у высокого арочного окна. Их разделял узкий столик с позолоченным краем.
– Руа не нуждается в лечении, – сказал Финн.
– Вот видите? Руа. – Миссис Харрингтон поморщилась от отвращения. – Я понятия не имею, откуда взялось это странное имечко. А вы говорите, она не нуждается в лечении, – усмехнулась она. – Мою дочь зовут Эмма. Никто никогда не называл ее Руа. Она сама выдумала это имя!
Финн издал тихий смешок, который Флосси приняла за шок. Руа не выдумала свое имя; он сам назвал ее так тысячу лет назад. Интересно, что бы сказала на это миссис Харрингтон?
Она кивнула, решив, что ей удалось склонить Финна на свою сторону.
– Вы с ней знакомы недавно, вы не знаете, какой она была прежде, и поэтому не понимаете, что в последнее время она стала совершенно невменяемой. Я кое-что расскажу, чтобы вас успокоить раз и навсегда. Вы наверняка слышали о ее исчезновении этим летом?
Он замялся, и она это заметила.
– Несмотря на все мои усилия, слухи распространяются как лесные пожары, так что нет смысла отрицать очевидное.
– Да, я кое-что слышал, – признался он.
Миссис Харрингтон кивнула.
– Так вот, это правда. Но если вы кому-то об этом расскажете, я буду все отрицать.
– Безусловно.
Финн чувствовал, что Флосси